— Ворота закрыть, — громко распорядился Скегги. — Хирду — вооружиться и встать на стены. Пусть видят, что нас много.

По моим прикидкам, королевские посланники должны были прибыть к полудню. Они не спешили, шли медленно. Повозка чуть подпрыгивала на неровностях дороги. Быть может, эти мерглумцы сами оттягивали момент встречи с северянами. Кого бы ни послал к нам юный король Оффа, он явно не торопился выполнять приказ.

Скегги велел подмести улицы и готовить яства для трапезы, благо в Омрике осталось довольно еды. Меня радовало, что брат пытался выглядеть ровней этому королишке, и всё же я не считал правильным сбиваться с ног, чтобы понравиться Мерглуму.

Наше доказательство — взятый Омрик. Хитрость, железо и воины — вот чем мы гордились. А яства... Да кому они были важны перед лицом войны?

Тем временем мы спустились в город. Скегги велел хускарлам переодеться в чистое и умыться — готовился встречать гостей как истинный сверский хозяин. Я сменил рубаху, но оставил потрёпанный плащ начертателя, амулеты не стал заправлять под одежду. Слава о моём колдовстве и так разнеслась по всей округе, и прятаться было уже бесполезно.

С кухни повалили заманчивые ароматы, во дворе чертога забили трёх свиней и ощипывали куриц. Как бы эти мерглумцы не стоили нам нескольких дней голода.

Когда всё было готово, мы со Скегги поднялись на стену прямо над воротами — здесь уже расположились лучники. На всякий случай приготовили огонь, камни и масло, но я сомневался, что до этого дойдёт. Отряд мерглумцев был слишком маленьким, чтобы дерзнуть напасть. И всё же предусмотрительность брата была похвальна.

Отряд медленно пересёк поле и остановился в одном полёте стрелы до ворот. От них отделились трое всадников — двое были вооружены копьями, третий — богато одетый, в плаще с алым подбоем и с мечом на перевязи, снял шлем. Солнце блеснуло на его лысой макушке.

Он подъехал к воротам, знаком велев воинам держаться позади.

— Кто ты? — спросил со стены Скегги.

— Моё имя Кеолрик, я олдермен Борво, — громко, перекрикивая ветер, ответил гость. — Мы следуем под флагом короля Оффы и представляем интересы Мерглума на этой земле.

Кеолрик... Я вспомнил, как отец Селвик в Виттсанде называл это имя среди других. Кажется, монах говорил, что этот Кеолрик имел связи с соседними королевствами. Вспомнив наказ Селвика внимательно относиться к возможным союзникам Мерглума, я нахмурился.

— Спроси, где этот Борво, — попросил я брата.

Скегги, видимо, тоже вспомнил разговор с монахом после побега и коротко кивнул.

— Борво — это в какой местности? — спросил он, свесившись со стены.

— Мерглум. Ближе к Лумленду. Мы соседи.

Мы с братом молча переглянулись. Интересный, однако, выбор посланника...

— Вы пришли как добрые гости или станете угрожать? — продолжил вопрошать брат.

— Мы пришли на переговоры.

— Значит, с миром?

— Пока что с миром, если ты его не нарушишь, — с трудом пряча презрение, ответил олдермен. — С кем я имею честь говорить?

Брат широко улыбнулся.

— С Ярлом Скегги Альрикссоном из Свергланда. Но чести в болтовне немного.

— Тогда окажи нам гостеприимство, ярл Скегги, — сказал олдермен. — Дай кров и возможность передать слова короля.

Брат снова взглянул на меня. Я пожал плечами. Почему бы и не выслушать их, раз они всё равно уже заявились сюда. С одной стороны, пускать их в город мне не хотелось — вдруг кто из местных начнёт болтать и расскажет лишнего о нашем войске? С другой — мне самому хотелось выслушать посланников и понять, чего хотят Оффа и его олдермены-регенты.

— Открыть ворота! — Велел Скегги и тут же обернулся к хускарлам. — Следите за каждым их шагом. Воинов на переговоры не допускать и охранять. Еды и питья дайте, но оружие пусть сложат. Проследите, чтобы не говорили с местными. Прислугу посылайте только сверскую. Это ясно?

Йирдман, Фрессмер и Арнульф согласно кивнули. Отдав последние приказы, Скегги махнул мне рукой, приглашая сопровождать.

— Можешь сделать что-нибудь, чтобы их спираль на нас не повлияла? Вдруг они что-то задумали...

— Она работает не так, как руны. Это не колдовство.

— Так мне стоит беспокоиться? — не унимался брат.

— Не думаю. Разве что они сядут тебе на уши и начнут рассказывать, как прекрасен их мёртвый бог. Но, думаю, они здесь совсем не за этим.

Процессия как раз проходила через распахнутые ворота.

Олдермен Кеолрик оказался коренастым мужем лет сорока. Когда-то, должно быть, он был достойным воином, но сидение в советниках сделало его обрюзгшим и неповоротливым. Сидя на лошади, он казался гнавом — большая голова над узкими плечами, выпяченная грудь и едва удерживаемый поясам живот. На недовольном, словно ему нагадили под нос, лице, красовался старый шрам, рассёкший седеющую левую бровь. Бороду он стриг коротко, на местный манер.