Через минуту Павел услышал, как несколько раз повернулся в дверном замке ключ, затем донеслись удаляющиеся шаги. Оставшись один, Новаков стал обдумывать свое положение. Он во всех подробностях вспомнил разговор с шефом. Значит, «непобедимая» военная машина Германии трещит по всем швам. Интересно, на что рассчитывают Мэнсфилд и этот толстяк? Он, конечно, не подал виду, что удивлен тем, что майор Штейн называет себя Мэнсфилдом. Немецкая ли это фамилия? Не похоже. А что, если они уже начинают работать на другую разведку? И он вместе с ними? Ну и черт с ним, хуже не будет.

В назначенный день Новакова снова посетил шеф. Усевшись напротив, он давал последние наставления. Внимательно всматриваясь в черты лица шефа, Новаков понял, что уже где-то встречался с этим человеком. Его холеное лицо, с глубоко сидящими серыми глазами и густыми пепельными бровями, никак не гармонировало с безобразно толстым туловищем. Плотно сжатые губы, далеко выступающий тонкий нос, раздвоенный подбородок, светлые волосы — все было знакомо Новакову, но, как он ни напрягал память, вспомнить ничего не мог. Между тем шеф говорил:

— Вы многое повидали. Вы были в боях в Сталинграде и правильно сделали, что ушли от русских. Я не знаю, известно ли вам, что из участников сталинградской операции никто в живых не остался. Да и трудно было уцелеть, — продолжал шеф. — Я был там, видел, что творилось...

Теперь Новаков вспомнил, что именно там он его и встречал. Однажды, когда он стоял на посту у штаба дивизии, провели на допрос пленного немецкого подполковника. Новаков еще внимательнее посмотрел на шефа и убедился: это тот самый немец. Как он оказался на свободе, Новаков не знал. Он сейчас понял другое. Судя по всему, кадровые разведчики гитлеровской армии уже переходят на службу к другим иностранным государствам и занимают там порой руководящие посты.

Беседа длилась несколько часов. Были уточнены самые незначительные детали, упущенные майором при инструктаже.

Затем Новакова переодели в поношенную красноармейскую форму и посадили в машину. А еще через минуту машина, которой управлял сам шеф, мчалась в сторону одного из лагерей военнопленных. Проехав несколько километров, шеф обратился к сидевшему рядом Мэнсфилду.

— Время, наверное, и нам переодеться в русскую форму, да и оружие приготовить, а то недолго и на «Иванов» напороться. — Он остановил машину, принялся переодеваться. Его примеру последовал и Мэнсфилд.

Осмотрев друг друга, они остались довольными. Шеф приказал Мэнсфилду:

— На всякий случай зарядите оружие.

Тот достал пистолет, передернул затвор... и вдруг прогремел выстрел — Новаков вскрикнул и схватился за живот.

— Что вы наделали?! — набросился на Мэнсфилда шеф. — Сорвали все дело! — Он захлопотал над агентом. Посмотрел на рану, пуля попала в правый пах. Продолжая ругать майора, шеф принялся перевязывать пострадавшего. Покончив с этим, он наклонился над Новаковым.

— Вот несчастье! Что делать, ума не приложу. Вы как себя чувствуете?

— Пить, — морщась, простонал Новаков.

— Сейчас, сейчас что-нибудь придумаем. Мы определим вас на одну квартиру. Люди там надежные. Они наверняка передадут вас советским командирам, а те доставят вас в госпиталь. Все остается в силе. Вылечитесь — добейтесь направления в другую часть. Вы меня поняли?

— А что я им скажу...

— Скажите, что были в разведке. Но, думаю, вас особо не станут расспрашивать. Вы ранены, нуждаетесь в госпитализации. А пока потерпите.

Шеф снова сел за руль. Вскоре они подъехали к небольшому хутору. Шеф и Мэнсфилд помогли Новакову выйти и подвели к стоявшему в глубине двора домику.

— Мы — советские разведчики, — обратился шеф на ломаном немецком языке к хозяину дома. — Только что ранило нашего товарища, мы вынуждены оставить его у вас. Сегодня здесь будут наши войска. О нем, — как бы с трудом подбирая нужные слова и показывая на раненого, продолжал шеф, — вы должны сообщить красноармейцам. Да не вздумайте... — шеф показал кулак.

— Что вы, герр офицер, как можно. Все будет исполнено, — заверил хозяин.

— Надеемся. Ну, выздоравливай, — обратился шеф по-русски к Новакову, — до встречи: — Он слегка пожал агенту руку, наклонившись, поцеловал в щеку и зашептал на ухо: «Это ярые антифашисты, они сделают все, как им приказано. Так что мужайтесь. Ваша рана не опасна. Адрес тот же. Уверен, что мы с вами еще встретимся...»

Действительно, к вечеру хутор был занят советскими войсками, а еще через несколько часов Новаков был направлен в госпиталь. Как и предполагал шеф, никто не интересовался у Новакова тем, как и при каких обстоятельствах он был ранен. Мало ли раненых на фронте?