Однако, до этого момента мне еще следовало дожить.

– Ммм, пустышка-пастушка!
– издевательски воскликнул его высочество.

И взгляды всех обратились на меня.

Сердце начало биться чаще. Это Каенар никогда не бросал обвинений без доказательств, но Эльтериан руководствовался совершенно иными правилами – «Если не можешь найти преступника - назначь». Судя по мизансцене, преступником собирались назначить именно меня.

– Подойди!
– скучающе приказал принц.

Этот скучающий тон… для меня страшнее его был лишь подчеркнуто спокойный голос герцога Каенара. Потому что за подобным тоном всегда следовала расплата - жестокая, кровавая, унизительная. Небо, я не стану проходить через подобное повторно.

– Ваше высочество, - легкий реверанс, - если вы желаете отведать булочки с корицей к полдню, мне следует поторопиться с их приготовлением. Позвольте…

Взмах рукой и корзинка с продуктами, воспарив из рук сопровождающего меня мага, на всех парусах помчалась к беседке, где опустилась на маленький каменный столик.

Полный ненависти взгляд голубых глаз Эльтериана, жестокая усмешка на красивых губах принца, что стал змеей пригретой на груди, распростертая над корзинкой ладонь и формулы, вспыхивающие в воздухе.

– Какого дьявола?!
– возопил один из подпевал принца.

– Да это мышьяк!
– добавил второй.

– И вот это тоже яд!
– третий.

– Магически выпаренный порошок из белладонны приводит к необратимым изменениям разума!
– четвертый.

Во время всех этих возгласов, Эльтериан сидел, не отрывая от меня издевательского взгляда, и улыбался. Да, он победил, доказательства неоспоримы, мне конец.

– Стража, - негромко произнес принц.

Гвардейцы появились незамедлительно, словно стояли за поворотом здания и только и ждали этих слов. Впрочем, похоже, именно так все и было – они ждали. Пьеса была разыграна как по нотам, и роли так же оказались распределены заранее. Мне отвели роль жертвы…

Неужели все закончится вот так?

Здесь и сейчас, когда я еще не успела сделать ничего, совершенно?

Три удара сердца, ткань платья, судорожно сжатая похолодевшими ладонями почти до треска, закушенные губы и мысль о том, что я не могу сдаться. Не здесь и не так. Я не сдамся.

И вскинув подбородок, я решительно направилась в беседку.

Моя уверенность определенно заинтересовала его высочество, а потому он подал знак гвардейцам не препятствовать мне. Под его заинтересованным взглядом, я шла, так как учил ходить меня когда-то он. Каждый шаг плавный, голова чуть вскинута, взгляд опущен, спина прямая, плечи расправленные. Я была его любимой куклой, его игрушкой, его творением – и как бы сильно я не ненавидела все это, сейчас это оставалось моей единственной попыткой выжить.

Три ступени, ведущие в беседку, еще четыре шага вперед, чтобы остановиться в двух шагах от сидящего принца, и взглянув в его глаза, я медленно опустилась на колени. Проявление покорности со всей гордостью, присущей императорскому роду - этому тоже научил меня он. И сейчас, принц Эльтериан был крайне заинтригован - происходило то, что ему определенно нравилось, но он пока не мог понять, что же вызвало отклик в его сердце и эмоциях.

– Ваше высочество, - стоя на коленях, и глядя в его кристально голубые глаза, - моя жизнь в ваших руках. Сегодня, завтра и в любой из мгновений, в который вы пожелаете. Мне это известно.

Эльтериан медленно выдохнул, не отрывая от меня какого-то странного, изучающего взгляда.

– Но, мне неведомо, чем я заслужила ваш гнев, - продолжила, прекрасно зная, в чем именно состоит моя вина. Дальше начиналась не столь явная ложь: - Моим даром при наличии магии было определять вкусовые предпочтения магов. Я никогда не обучалась, и нечто странное ощутила лишь с прибытием магически одаренных в Суассон. Ваш чай, Ваше Высочество, я пыталась сделать таким, который исходя из воспоминаний, вы предпочитаете - не слишком горячий, и не слишком холодный. Я приложила все усилия, и мне жаль, что мой дар подвел меня, а я вызвала гнев вашего высочества. Простите меня.

И я опустила голову, демонстрируя абсолютную покорность.

У меня было мало шансов на успех, но они все же были. Униженно стоя на коленях с опущенной головой, я понимала, что сейчас все зависит от настроения Эльтериана. С одной стороны он тщательно потрудился, подготавливая весь этот театр абсурда с моим арестом, с другой стороны я устроила представление, которое должно было польстить его эгоистичности, тщеславию и чувству собственной значимости.

«Женщина покорно стоящая на коленях - лучший сюжет для шедевров живописного искусства», - он часто повторял эту фразу. Что ж, теперь я была воплощением эталона его извращенных предпочтений.

– Что ж, - медленно проговорил принц.
– Тебе повезло, Асьениэль.

Я с трудом сдержала дрожь, услышав ненавистное имя.

– Но, - продолжил Эльтериан, - желая того, или же нет, ты нанесла мне оскорбление. А я не привык сносить оскорбления.

Но диалог уже был начат, значит о казни можно более не переживать, остается думать лишь о том, что успокоит негодование принца. Но я даже представить не могла, какое из широкого спектра наказаний использует Эльтериан. Его любимым орудием была плеть. Особая, приносящая разрывающую боль, но не оставляющая ни единого шрама на коже.