Шрифт:
– Десять ударов плетью?
– задумчиво произнес Эльтериан.
Я содрогнулась мысленно, чувствуя, как холодеют ладони.
И если бы это было вопросом, едва ли я нашла бы в себе силы ответить, но принц не спрашивал, он размышлял вслух.
– Или, быть может, кнут?
– продолжил его высочество.
Кнут вспарывал кожу, и причинял чудовищные страдания, потому как подобные раны заживали месяцами, лишая сна и отдыха, не позволяя забыть о боли ни на мгновение.
– Но, знаешь, - продолжил принц, - то, как ты шла в беседку, каждое твое движение, каждый жест… Ммм, было бы жаль, испортить столь изысканный материал - ты создана, чтобы радовать взор. Так и поступим.
В ужасе, я вскинула голову, готова согласиться на все что угодно - плеть, кнут, каленное железо, но только не…
Заинтересованно-сияющий взгляд загоревшегося энтузиазмом принца, взмах руки призывающий магию и чудовищное:
– Perfecta pulchritudo!
Зверская боль обрушилась на меня вместе с меняющей внешность магией.
Холодный пол каменной беседки…
Прокушенная ладонь, в стремлении сдержать рвущийся крик...
Судороги по всему телу, коим не будет числа…
И яростно прозвучавшее в наступившей тишине:
– Exitium impulsum!!!
Боль схлынула в тот же миг, оставляя меня бессильно лежащей на полу. Отдаленный, сливающийся с шумом в моей голове чеканный звук шагов, выдающий ярость приближающегося, и мрачный вопрос герцога:
– Что здесь происходит?!
И разочарованный ответ принца, который только что лишился развлечения:
– Уже совершенно ничего интересного. Ты слишком рано вернулся.
Пауза, и взбешенное:
– Все вон!
Лизоблюды Эльтериана поспешили скрыться в тот же миг. Я испытывала безумное желание присоединиться к ним, но с трудом убрала ладонь от лица и замерла - моя рука изменилась. И дело было вовсе не в прокушенной части, сочащейся ныне кровью, дело было в том, что теперь моя рука выглядела так, словно уже миновали те восемь лет, что принц потратил на доведение своей игрушки до идеала. Не осталось мозолей Сенны, служанки в семействе Бомари, не осталось веснушек и коротко остриженных ногтей - моя ладонь выглядела как ладонь урожденной аристократки…
Однако, думать об этом долго не вышло.
– Как ты посмел? – ледяным от бешенства голосом, вопросил герцог Каенар.
– Ну… тут все сложно, - ничуть не испытывая сожалений, протянул его высочество.
– Но если желаешь знать подробности – изучи содержимое корзинки, которую соизволила предпринять попытку внести на кухню милая мадмуазель Асьен.
Два шага, и подойдя к корзинке с продуктами, Каенар простер ладонь.
Формулы, формулы, формулы…
И да, яды там действительно присутствовали, пусть и подложенные не мной. Но как оправдаться, я не знала.
– Асьен, - медленно произнес герцог, - мой человек сообщил, что вы увлеченно записывали что-то, приближаясь к гостинице. Где этот блокнот.
Не в силах подняться, я с трудом достала запрошенное из кармана, а протягивать не пришлось – движение Каенара и блокнот сам оказался в его руках.
Перевернув страницу, маг бесцветным голосом зачитал:
– «Белая мука высшего качества, коричневый сахар, патока, абрикосовое, грушевое, розовое и персиковое варенье, ваниль, кардамон, корица, сахарная пудра двух видов, дрожжи и разрыхлитель».
А после, глядя на принца, герцог с яростью высказал:
– Эльтериан, эта девочка не купила ничего для меня. Все перечисленные продукты, относятся к твоим вкусовым предпочтениям. Асьен хотела порадовать тебя тем фруктовым печеньем, что ты так любишь. А на второй странице рецепт булочек, судя по записям, она не помнила его в точности, но старательно пыталась вспомнить, и была сосредоточена на этой задаче настолько, что дороги не разбирала.
Мрачное молчание, и почти сокрушенное:
– У вас удивительное умение превращать абсолютно всех, в своих врагов, ваше высочество. И вы продемонстрировали эту способность в очередной раз. От меня оваций не ожидайте, своей глупости и слепоте аплодировать будете сами. Что касается Асьен – вам следовало бы учесть тот факт, что в Суассоне нет и половины тех ядов, что ваш преданный пес подсыпал в эту корзинку.
– Каенар, в чем ты меня обвиняешь?!
– взвился принц.
– Ни в чем, - холодно отрезал герцог.
– Мы не в суде, и не в тронном зале, предъявлять обвинения нет смысла. Но Асьен более никогда не будет готовить для вас, ваше высочество. Наслаждайтесь результатом своей собственной глупости и мелочной мстительности.
И не дожидаясь ответа принца, герцог подошел ко мне, отринул все мои попытки подняться самостоятельно, подхватил на руки и понес в гостиницу.
Позади нас царила мрачная, растерянная, недовольная тишина того, кто в моменты растерянности, невольно транслировал свои эмоции, создавая вокруг себя атмосферу отчуждения и одиночества.
Но я больше не испытывала жалости к этому человеку. Ни единой капли сочувствия.
***
Четыре дня миновали в полубреду. Мое тело, подверженное действию сильнейшего заклинания, почему-то не сопротивлялось чужеродной магии вовсе, и это тревожило герцога и магистра, и воистину приводило в ужас меня.
Целители сменяли целителей. Несколько ночей герцог провел со мной, старательно облегчая боль, придерживая, когда я хотела пить, обтирая капли, покрывавшей лоб испарины… Но он не произносил и слова в моем присутствии.