— Так вот, Алексей… — мнется пару секунд, но быстро собирается и продолжает, — как выяснилось буквально несколько часов назад, моей дочери угрожает опасность.

— Я в курсе, — хочу добавить «в отличие от некоторых дольше, чем несколько часов», но тактично молчу. Не моё дело.

— Дарья не рассказывала мне ничего, а сейчас призналась во всем. Я предложил нанять ей охрану, она отказалась, накричала, а я даже если захочу, не смогу быть рядом постоянно, она и сама не оценит этого. Я живу в другом районе, работаю там же, это просто невозможно.

— Я чем помочь могу? — бесит меня уже этот Юрий Николаевич. Чё надо-то? Сказал бы давно, все вокруг да около бегает.

— Дарья сказала, что пару раз вы оказались очень вовремя рядом, и что часто подбрасываете её на машине, и я подумал… Что, если за определенную сумму вы будете оказываться рядом с Дарьей гораздо чаще?

— Извините? — даже хмурюсь, потому что не понимаю, точно ли я услышал предложение этого мужика.

— Допустим, за семьдесят тысяч в месяц вы будете рядом с моей дочерью столько раз, сколько потребуется для ее безопасности.

— Я не телохранитель, — злюсь. Меня выводит из себя его предложение. Хочется встряхнуть его хорошенько, чтобы мозги на место встали.

— Восемьдесят, — говорит спокойно тот, вообще не понимая, по какой причине я отказываюсь.

— Нет, — сквозь зубы. И кулаки сами по себе сжимаются.

— Девяносто!

— Вы не слышите?! Нет! Я не охранник, это раз. Два — в деньгах не нуждаюсь. И не собираюсь бегать за рыжей как собачонка, чтобы отработать ваши деньги. Я помогаю ей по возможности и по собственному желанию, в свободное от работы и от чего-то ещё время. Мне не сложно подбросить ее в центр или крикнуть, чтобы она обернулась на маньяка, но делать это за деньги и быть вам чем-то обязанным не собираюсь. А если с ней случится что-то? Вы будете обвинять меня? Спасибо, Юрий Николаевич, но это максимально тупое предложение. Всего доброго.

— В таком случае не приближайся больше к моей дочери! — летит мне злое в спину, когда отхожу от него на пару метров. Через ещё пять шагов слышу, как хлопает дверь машины, и он уезжает.

А меня колотит от злости. Хочется срочно сделать что-то, желательно что-то ударить, чтобы выплеснуть эмоции. Потому что это пиздец как-то.

Я понимаю, он переживает о своей дочери, ну так блядь забери её себе! Охраняй её дома. Сам сюда переедь. Задрочи полицию, чтобы следили за ней и словили преступника. В крайнем случае найми охрану без её ведома, чтобы по пятам ходили, но незамеченными оставались.

А он решил пойти простым, и самым тупым путем. Заплатить кому-то, чтобы он был рядом с ней двадцать пять на восемь. А если я сам маньяк, бля? Изнасилую её завтра в подворотне, чё он делать будет? Как можно быть таким беспечным, сука, она дочь твоя! Он нихуя меня не знает, зато готов отлистывть по сотке каждый месяц, чтобы я делал вид дохера заботливого соседа и бегал за Дашей точно так, как за ней носится Вольт по квартире.

А с чего он решил, что я бесплатно не буду ей помогать больше? Зачем вообще было сводить все к деньгам? Было бы гораздо адекватнее сказать спасибо за то, что дочь ещё цела и невредима, всё! А не нести херню про прогулки за деньги. Жениться мне на ней за сотку в месяц не надо? Детей родить? А чё, удобно! Найти мужа дочери за бабло, чтобы точно знать, что она всю жизнь будет а безопасности. И похер, что это может быть такой же первый встречный, как я. Классный же вариант, да?

Пиздец какой-то!

Мне не спится эту ночь. Я ворочаюсь на кровати, встаю, хожу по квартире, иду в душ, чтобы расслабиться в горячей воде, обратно ложусь и снова ворочаюсь.

После разговора с отцом рыжей моим нервам нужен был выплеск и я поехал в спортзал, колотил грушу час без перерыва. Руки отваливаются, устал пиздец как, но уснуть все равно не могу.

Потому что после того, как перестал психовать, покопался в голове, понял, почему меня вся ситуация так зацепила, и сделал то, что не делал уже больше двух лет. Зашёл на страницу к бывшей.

Она как прятала лицо дочери, так и продолжает прятать. Выставляет фотки с ней только спиной или полубоком, поэтому все мои знания о ребёнке заканчиваются тем, что у неё золотистые волнистые волосы, её зовут Полина, и ей почти восемь лет, и… Всё.

Наша история простая как мир, я бился за возможность видеться с ребенком больше года, но когда наши ссоры начали пугать дочь, я отступил. Понял, что бессмысленно, и что война эта принесет гораздо больше минусов, чем хоть каких-то плюсов.

Заставил себя уйти, понимая, что ребенка мне в любом случае видеть не удастся, и долгие годы пытался с этим смириться. И мне казалось, я смог. Был уверен, что отпустил. Ничем, кроме алиментов я не был связан с ними. Я исправно плачу деньги Полине, думаю о ней постоянно, желаю счастья и надеюсь, что с ней все в порядке. И я реально думал, что у меня отболело все давно, сгнило, отвалилось, прахом по ветру рассыпалось. Думал, давно пережил отсутствие малышки в моей жизни, но… Нет.

Папа рыжей беспечным отношением к своей дочери заставил меня снова вспоминать, жалеть, винить себя. Что отпустил, что перестал бороться, что бросил ребенка, который уже шесть лет живёт без отца.

Я поэтому психанул на него так сильно, потому что была бы моя дочь рядом, я бы весь мир к её ногам положил, голыми руками бы от всех защищал, рядом был бы каждую сложную минуту, а тут… пиздец какой-то, короче.

И уснуть не могу до самого рассвета, хорошо, хоть завтра тренировка только вечером. Отрубаюсь на пару часов, но потом встаю от боли в руке: потянул плечо, походу. Бля… надо сгонять в аптеку за мазью и обезболом, тренировки с растяжением я не вывезу.