— Они не станут тебя слушать.

— Эти, может быть, и не станут. А их хозяева станут. Зачем им финансовое преступление усугублять уголовным? Тем более когда это не сулит никакой выгоды Они не станут меня убивать, потому что живой я им нужен больше, чем мертвый.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты останешься здесь. Потому что, если ты пойдешь со мной, они действительно могут что-нибудь сделать. Ты поедешь к детям. Отведешь их куда-нибудь к знакомым матери и будешь находиться с ними до тех пор, пока я тебя не найду. Обещай мне это.

— Но они могут…

— Обещай мне выполнить мою просьбу!

— Но…

— Таня!

— Хорошо. Я поеду к детям и буду ждать тебя там.

В кафе, за столиком, сидело пять человек. Четыре мужчины и женщина.

— Зачем ты нас собрала? — спросил один из мужчин.

— Вы друзья Сергея.

— И что?

— Ему нужна ваша помощь.

— Если ему нужна помощь, почему он не обратился к нам сам?

— Он не обратится к вам. Он не хочет втягивать вас в это дело.

— В какое дело?

— Я не могу сказать, в какое. Я могу лишь сказать, что оно связано с его работой.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Защитили его. Защитили от очень опасных людей.

— Ты не преувеличиваешь? Насчет опасности?

— Нет. Несколько дней назад они избили его. Очень сильно избили. А вчера… А вчера они угрожали нашим детям. Если он не придет на встречу. Я боюсь… Я боюсь, они его убьют.

— А ты предлагаешь, чтобы мы подставили свои головы вместо его. В деле, о котором ты даже ничего не хочешь рассказать?

— Но вы же его друзья.

— Дружба, она, конечно, дружбой. А крематорий врозь…

— Ты пас? — спросил один из друзей другого.

— Я не пас, но хочу знать расклад. И желательно знать прикуп. И лишь после этого принимать решение. Ведь, как я понимаю, дело идет не об обсуждении программы ближайшего уик-энда, а о потасовке. Могу я хотя бы узнать, во имя чего мне расквасят рожу?

— Его требуют исправить финансовые документы. Чтобы уйти от налоговых штрафов.

— Это уже гораздо приятнее. Для моей рожи. Пострадать во имя блага государства — это почетная обязанность всякого проживающего в нем гражданина.

— Где и когда назначена встреча?

— Послезавтра. В парке. Там какие-то руины.

— Знаю. Я там с сыном на лыжах катаюсь.

— Как думаешь, они будут вооружены?

— Наверное. Наверное, будут.

— Значит, разговор идет не о драке. А о вооруженном столкновении…

И все повернулись в сторону одного из присутствовавших.

— Вы что на меня уставились? Все?

— Потому что вопрос идет не о драке.

— Ну и что?

— Ты, Федор, из нас единственный имеешь доступ к оружию.

— Вы что, с ума спятили? У нас оружие по счету. Склады опечатываются…

— Брось свистеть. Ты же как-то притаскивал на вылазку карабин. И «Макарова» тоже. По мишеням стрелял. Говорил, что в любой момент… Вплоть до установки «Град».

— Что, точно говорил?

— Говорил, говорил.

— Значит, пьяный был.

— Что у пьяного на языке, то у трезвого на подотчете.

— Да вы что! То вылазка. А то…

— Вот именно. По мишеням можно рогаткой обойтись. А здесь требуются аргументы повесомее.

— А если вы кого завалите? Из моих «стволов».

— А если нас завалят? Без твоих «стволов»!

— Ты пойми, Федор, нам оружие не для стрельбы нужно. Оружие это в первую очередь фактор сдерживания. Палить из него необходимости нет. Надо только показать.

— Главное дело — никто ничего не заметит! Днем ты возьмешь пару «стволов» на своем складе, а вечером тихо положишь обратно.

— Нет, мужики, «стволы» не дам.

— Ну тогда хоть пару гранат. Для острастки. Федор отрицательно покачал головой.

— Жмот ты, Федька. Одной гранаты жалеешь. Имея, можно сказать, тысячи.

— Это не мои гранаты. Это гранаты армии.

— А, между прочим, армия призвана оберегать спокойный сон граждан. То есть нас. А лично мне с гранатой под подушкой спится лучше.

— Ладно, брось его уламывать, Игорь. Он же прапорщик! Лучше прикинем, что у нас есть в распоряжении, кроме его арсенала.

— «Вертикалка», 12-й калибр, — поднял руку Михаил.

— Газовый пистолет. Который при необходимости может стрелять боевыми. Но недолго, — сказал Семен.