Дубареву пообещали путевку в лагерь, но в последний момент отец его на заводе в чем-то там провинился, и завком ему заявление вернул.

Козлик каждый год ездил на свою дачу, но теперь у мачехи его появился маленький, и Козлику сказали, что он на даче будет мешать.

Чтобы Козлик кому-нибудь мешал! Да он самый тихий из всех людей, которых я знал. А знал я не меньше ста человек.

Почему я никуда не поехал — это другой разговор. Просто неохота сейчас распространяться. Даже не стоит спрашивать.

В общем, нас трое осталось: Дубарев, Козлик и я.

У Дубарева отец на работе в чем-то там… Ну, это я уже говорил.

А Козлик, значит, из-за мачехи. Она ничего. Но у нее теперь маленький. Это Козлик-то будет мешать!..

Значит, как мы свистим. Дубарев свистит в два пальца. Он почему-то любит, когда пальцы с одной и с другой руки.

Я этого не люблю.

Я свищу без пальцев.

Во-первых, потому, что в руках всегда что-нибудь нужно держать.

Во-вторых, пальцы могут быть и грязные.

Дубарев этого не понимает. В этом его недостаток.

Я ему говорил об этом несчетное количество раз. Я ему говорил: «Дубарев, ведь у тебя теперь руки слюнявые».

Ему стыдно, конечно. Но что он может сделать — не умеет без пальцев. У него еще в детстве вывалился спереди один зуб.

Мы свистнули Козлика, и он сказал, что сейчас выйдет. Если б мы его не позвали, он бы, наверное, целое утро читал. У Козлика даже очки для чтения. Он кудрявый и в очках. На Козлика совсем не похож. Это уже так говорится. Его вообще-то зовут Костик. Он даже по дороге в школу читает. И из школы идет читает. И на переменках читает. И в очереди в «Гастрономе» читает.

Однажды у нас был культпоход в театр. Не помню уже на какую пьесу. В антракте мы побежали в буфет. Стоим, ждем Козлика. Очередь наша подходит, а его все нет. А деньги были только у него… Ну, в общем такой читатель!

Из него, конечно, потом кто-нибудь получится. Должно получиться. Еще ведь Максим Горький сказал: «Всем хорошим во мне я обязан книге».

Козлик вышел в пионерском галстуке. Он каждое утро в галстуке выходит. Мы с Дубаревым говорим:

— Ты зачем в пионерском галстуке вышел?

— А что? — говорит Козлик. — Я ведь пионер…

— И мы пионеры. Каждый пионер. Но ведь будет жарко.

— Ничего, — говорит, — не будет жарко. А будет, так воды напьемся.

Так мы и пошли — я в футболке с закатанными рукавами (я вообще спортсменом стать хочу), Дубарев — в коричневом свитере, а Козлик — в белой рубашке и пионерском галстуке.

Козлик сказал:

— Купить бы мне сегодня новые сандалии. Отец дал мне три рубля. Вот магазины откроются, сходите тогда со мной?

Мы, конечно, не возражали против того, чтобы сходить с Козликом. Новые сандалии ему, конечно, были нужны. Эти у него совсем никуда не годились. Если чуть побыстрее надо было идти, они у него обязательно сваливались. Да если и просто идти, Козлик сандалиями всегда шаркал. Задники у него там стоптались или ремешки не выдерживали, не знаю, что.

У Дубарева были ботинки исправные. У него нога — во! Тридцать девятый размер.

У меня тоже нога большая, но не такая, как у Дубарева. Я этим доволен. Человек должен расти в пропорции, мне физрук говорил. Особенно, если хочет стать спортсменом. Я ношу кеды номер тридцать семь.

Хорошо утром со двора на улицу выйти. Наша улица полита водой, от асфальта идет парок. Воздух чистый, если, конечно, не едет какой-нибудь панелевоз. (Приладились по нашей улице панели возить. Раньше такого не было.)

Людей по утрам на улице мало. Мы однажды сосчитали: всего семнадцать человек, один, правда, с ребенком, значит, восемнадцать.

Когда мы вышли, то из другого двора нам наперерез на полной скорости выскочил «ТУМ». В прицепе у него лежала доска.

Наш дворник Файзула очень хорошо научился водить «ТУМ». Он кончал специальные курсы. Диплом у него всегда с собой в кармане, потому что мало ли что.

Файзула, когда едет на «ТУМе», обязательно всем знакомым кивает. Но нам он почему-то не кивнул.

Мы ему крикнули:

— Здравствуй, Файзула! Салям алейкум!

Но он не ответил. Может, не услыхал.

Вообще Файзула с нами за руку здоровается. Он делает это так: правую руку подает, а левой ее поддерживает. Это по-узбекски. Файзула ведь узбек.