Леша сейчас точно та самая стена. Он привозит меня на наше озеро, куда мы часто ходили в детстве. Там хорошо. Спокойно. Народа нет — никто не знает про этот проход, и мы спокойно располагаемся на капоте его машины у самого берега, где я ему все и рассказываю. И о том, как Кристина мне рассказала про «измену», о том, как я проследила за Олегом и застала его в постеле с Аленой, о разговоре…об отце. О маме, наконец. Это было самое сложное — рассказать о маме. Ее предательство на фоне остального казалось мне как-будто больше.

— …Вот так, — усмехаюсь, глядя на свои пальцы, — Семейная жизнь у меня не задалась, короче говоря. Ее даже и не было…один обман.

— Алиса…

— Нет, не надо. Я сама виновата. Не видела ничего дальше своего носа…

— Как ты можешь винить себя за это? — тихо спрашивает, я в ответ лишь плечами дергаю, — Ты ни в чем не виновата. А этот…мудак сранный. Он тебя ударил сегодня? Скажи мне правду.

— Он никогда меня не бил. Пару раз толкал только, но он не бил и не будет. Олег боится стать таким, как его отец.

— Или его чмошный брат. Иногда я жалею, что не засадил его. Зря тебя послушал. Может и не было бы этого всего…

— Нет, не зря…

— Алиса, ты понимаешь, что ты говоришь? Они это заслужили. Оба. И даже похуже…

— Я не хочу все это брать на себя, Леш, а думать о том, что "было бы, если бы", смысла не имеет.

— А чего ты тогда хочешь?

— Чтобы все побыстрее кончилось. Хочу развестись и сбежать, чтобы больше никогда их не видеть. Никого из них.

— Так подай документы.

— Я не могу. Тогда пострадает…

— Он пострадает. Ответит за все, ничего страшного!

— Это не вариант.

— Почему? — молчу, тогда Леша берет меня за руку и заставляет посмотреть себе в глаза, — Почему ты одна должна расхлебывать всю эту кашу? В этой ситуации ты — главная жертва.

— Олег в безвыходном положении был и есть до сих пор.

— Да что ты?

— А нет? Что он мог тогда против моего отца? Что сейчас может? У него связи везде, и я видела по его глазам — он не просто угрожает в воздух, Леша. Он исполнит свои угрозы, Москва для него слишком много значит. Я буду в этом виновата.

— Алиса…

— Ничего. Потерплю немного, осталось совсем чуть-чуть.

Леша поджимает губы, но я в ответ слабо улыбаюсь и кошусь на машину.

— Отвезешь меня обратно?

— Никаких обратно. Мы к бабушке едем!

— Леш, она все увидит. Поймет. Я не хочу ее расстраивать.

— Не поймет.

Он слезает с капота, а я усмехаюсь.

— Посмотри на меня. У меня вся тушь по лицу размазана и…

Осекаюсь, потому что Леша берется за футболку и стягивает ее через голову. Если честно — вау. Он действительно стал просто потрясающе выглядеть. Широкая грудь, отчетливые мышцы живота, пресса, сильные руки и все это под шикарным соусом смуглой, загорелой кожи. Я невольно засматриваюсь, а внутри меня проскакивают мурашки, которые уходят вниз живота, наполняя его тяжестью. Черт. У меня слишком давно не было секса, если я так реагирую на него, или просто по-другому невозможно? Он ведь так тянет сейчас. В солнечных лучах улыбка кажется еще теплее, волосы эти его, и рядом с ним мне так спокойно…Леша будто возвращает меня обратно в детство, где не было всего этого. Не было проблем. Ничего плохого — только лето и теплая вода.

— Кто последний, тот тухлый огурец? — тихо спрашивает, я невольно улыбаюсь.

— Нечестно. Ты уже раздетый.

— Если будешь и дальше просто сидеть, я забуду о всех правилах.

Странно так. Всего пять минут назад мой мир рушился, а теперь целый. Мы стоим полуголые на берегу, задорно смотрим друг на друга, а когда звучит заветное «три», срываемся с места. Точно. Как в детстве. Только вот одна проблема. Когда мы вдоволь набесились, набрызгались, случается кое что, чего я не помню, потому что не было никогда такого.

Леша аккуратно убирает прядь волос с моего лица, смотрит в глаза, улыбается, а я думаю только о том, как хочу его поцеловать. Мне даже кажется, что он читает эти мысли, это смущает. И пугает. Я отворачиваюсь, притворно чешу щеку, чтобы скрыть румянец, а потом тихо спрашиваю предательски дрогнувшем голосом.

— Поедем? Бабушка, наверно, заждалась.

* * *

— …Ну наконец-то вы приехали!

Бабушка встречает нас широкой улыбкой у самой калитки. Палочка в ее руках — привычный атрибут. Много лет назад, она ходила за грибами, оступилась и сломала ногу, а операцию наотрез отказывается делать — боится. Говорит, что ей замуж не выходить, а со своей хромотой уже сжилась и свыклась. Она ей, мол, не мешает. Брешет, конечно же, действительно боится. Ее к врачу отвести целая история. Этой зимой, например, она сильно кашляла, так я ее так и не смогла отвести в больницу. Пришлось приглашать врача на дом. Ничего серьезного не было, остаток простуды, но вы теперь понимаете, наверно.

— Бабуля!

Леша летит к ней, как безумный — я улыбаюсь, откидывая влажные волосы за спину. Всегда улыбаюсь, когда вижу их вместе. Оба такие счастливые. Леша бабушку обожает, она ему мать заменила, понятное дело. А мне снова выпадает возможность убедиться в том, как он вырос, что он больше не тот босоногий мальчишка. Сгребает вон в охапку свою старушку, поднимает над землей и кружит.

Да, Алиса. Вы оба уже не дети…

Думаю, но потом отодвигаю эти глупости в сторону. Там на озере мне просто показалось, вот и все. Я была расстроена, а Леша был рядом. Это ничего не значит. Глупости. Тебе просто одиноко и больно, рядом с ним нет.