Лешин голос выводит меня из транса. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, а он стоит передо мной счастливый и гордый. Держит ведерочко смородины, улыбается, только я больше не могу смотреть на него, как прежде. Видимо очевидно это. Леша в миг хмурится, перестает светиться от счастья, а делает ко мне шаг и тихо спрашивает.

— Алис, ты чего? Все нормально?

— Да…да, я просто. Испугалась.

Вру, но что еще мне сказать? Я растеряна. И он мне не верит. Чувствует что ли, точнее как? Не до конца верит. Улыбается неловко, чешет затылок, потом смотрит на раковину и цыкает. Подходит.

— Алис, забей на посуду, завтра я все сделаю сам. Поздно уже.

— Да мне несложно…

— Знаю, но иди отдохни. День был сложный и долгий.

— Бабушка уже спать ушла, — улыбаюсь, он кивает.

— Это понятно, она уже два часа, как спит обычно. С нами вот засиделась. И ты засиделась. Где ляжешь? На первом, как обычно, или хочешь я тебе свою комнату уступлю?

— Да нет, мне в гостевой нормально будет.

— Тогда иди, не стой тут истуканом.

— Хорошо.

— Ягоды твои в холодильник уберу. До завтра и спокойной ночи, лисенок.

Он мягко целует меня в щеку, снова улыбается и уходит в сторону лестницы, а я…Что я? Не могу заснуть даже спустя сорок минут. Вспоминаю. Думаю. Кручу-верчу. И сама ворочаюсь. Черт…сколько раз он так целовал меня? Сколько раз помогал? Да, в конце концов, согласился забрать то злосчастное заявление, хотя не должен был! Объективно не должен был. Серега не просто увел его девушку, так еще и в дом его проник, обокрасть хотел! Леша даже тогда не пошел никаким путем, кроме законного, а я…дура. Просила его…буквально умоляла со слезами на глазах…

Не знаю, как эти мысли толкают, но вино вдруг берет свое. Я настроена выяснить все здесь и сейчас. Вылезаю из кровати в свободной ночнушке до пола и крадусь к лестнице. Надеюсь, что он еще не спит, и когда вижу в щели свет — рада до безумия. Если честно, я даже не знаю, чего хочу добиться сейчас. Просто открываю дверь и застаю его без футболки с книгой в руках. Леша вряд ли ожидал меня увидеть. Смотрит, подняв брови, потом опускает книгу и шепчет — в доме то слышимость будь здоров, а бабуля пусть и хорошо спит, но всякое может быть.

— Алис, ты чего? Случилось что-то?

Я ничего ему не отвечаю, а захожу, прижимаюсь к плотно закрытой двери спиной и долго смотрю ему в глаза. Родные глаза. Манящие. А потом делаю то, чего не могу объяснить разумно — выключаю свет в его комнате.

Леша молчит. Я вижу в голубоватых лучах полной Луны, как его кадык дергается, когда я делаю шаг, и меня током бьет изнутри. Вибрирует. Подхожу еще ближе. Мне нравится видеть этот взгляд — он меня им буквально пожирает, и сердце так стучит…

Во всем, что происходит, действительно нет ни грамма разума, одно желание узнать, а каково это быть с мужчиной, который испытывает к тебе такие сильные чувства? У меня такого никогда не было, и я просто не могу заставить себя отступиться от того, чтобы это узнать. Здесь и сейчас. Мне это необходимо.

Берусь за верхние края рубашки и медленно стягиваю их с плеч — он продолжает смотреть. Будто я его гипнотизирую. Только дышит тяжелее, но это меня сильнее возбуждает — его пресс напрягается больше, становится четче, как и бугор на мягких, спортивных штанах. Я знаю, что это неправильно: я — замужем. Так нельзя. Но не в эту ночь и не в этой комнате. Все вдруг кажется наоборот правильным, когда я остаюсь абсолютно голой и приближаюсь совсем близко, прошу.

— Покажи мне, что значит чувствовать себя особенной. Пожалуйста.

Леша по-прежнему молчит, но смотрит только в глаза. Я на секунду даже пугаюсь, что сейчас посмеется надо мной, но это проходит, когда он откладывает книгу в сторону и садится. Зато появляется мандраж. Я вздрагиваю, когда его пальцы легко и нежно касаются моих бедер и ставят между раскрытых ног. Он снова смотрит мне в глаза. Будто ждет разрешения? Я слегка киваю. Только после этого ладони переходят на ягодицы, а губы касаются моего живота.

Так нежно, что я невольно откидываю голову назад и издаю тихий стон. Всего одно касание, которое рушит все сомнения — мне это действительно надо. Я хочу узнать, что такое нежность, трепет, с которым Леша прижимает меня ближе, упоение, наконец, желание…Олег ведь не меня хотел, он не меня видел в нашей постеле, а Леша наоборот.

Он целует меня страстно, потом тянет еще ближе и укладывает на лопатки. Бережно. Не швыряет, не ведет себя грубо, он относится ко мне, как к чему-то хрупкому, как к миражу. Я это чувствую. Обнимаю его за широкие плечи и подаюсь ближе к его губам, что беспорядочно ведут от шеи к груди, жмурюсь. Мне приходится закусить руку, чтобы не застонать, когда он выводит круги вокруг возбужденного соска, массируя вторую грудь, потом идет еще ниже.