– Прошу вас, отправляйтесь в гости, мы не станем нарушать ваши планы – подышим с Генри свежим воздухом и разберем корреспонденцию. Ваша маменька сказала, я могу воспользоваться рабочим кабинетом полковника Лукаса для этой цели. Вы не возражаете?

– Разумеется, – с энтузиазмом закивала я, одарив его лучезарной улыбкой; думаю, Чарльз Пинкни был бы весьма впечатлен, увидев, насколько я за один день преуспела в искусстве утаивания своих истинных чувств. – Что ж, надо спешить. Идем, Полли. Ах да, джентльмены, непременно взгляните на наш изумительный огород с настоящей крепостной стеной. Я забыла включить его в список достопримечательностей, которые мы с вами уже посетили.

Я указала Лоуренсам направление в надежде, что они сразу отправятся туда и тем самым дадут мне время унести из кабинета папенькины приходно-расходные книги и спрятать их от любопытных глаз. Лоуренсу, видите ли, понадобилось разобрать корреспонденцию. Ну конечно. Я почти обиделась, оттого что он меня настолько недооценивает.

– Джон Лоуренс – преотвратный тип, Мэри, – сообщила я подруге, когда маменька удалилась на тет-а-тет с миссис Вудворд в ее приватный уголок с диванчиками на втором этаже.

«Мне тоже нужен приватный уголок», – мечтательно подумала я, пока мы с Мэри устраивались в гостиной. Мне очень хотелось достать томик Плутарха, но я все же взялась вместо этого за очередной вышивальный семплер, пообещав себе, что, если мои замыслы по поводу индиго успешно воплотятся в жизнь, непременно обзаведусь приватным уголком и он будет набит книгами, которые леди читать не подобает. О, и еще я построю оранжерею, как у мистера Дево. И разобью чудесный регулярный сад, как у Миддлтонов… «Жадность до добра не доведет», – предостерегла я себя и решила пока ограничиться приватным уголком.

– Может, он все-таки не настолько плох? – покачала головой Мэри.

– Хуже не бывает. Они с Генри уверены, что им удалось меня провести.

Я посвятила Мэри в события вчерашнего дня, рассказала о Кромвеле и о том, что ее смелая догадка насчет Лоуренсов подтвердилась. Разумеется, все подробности о Бене я опустила, упомянула лишь, что Кромвель привез с собой негра.

Тут Мэри нахмурилась:

– Вам стоит проконсультироваться с Чарльзом Пинкни, но мне кажется, «Закон о неграх» запрещает куда-либо возить рабов с личными целями.

Я удивленно взглянула на нее:

– Правда? Боже, я совершенно забыла про этот «Закон о неграх». Возможно, потому что не возникало необходимости изучить его поподробнее. Так или иначе, тот негр, о котором я сказала, – подмастерье Кромвеля, то есть тут, вероятно, особый случай. «Закон», однако, сам по себе весьма занимателен… – Я вонзила иголку в ткань. – По-моему, взрослые люди, попавшие в рабство, более склонны к мятежу, чем те, которые родились рабами. И я не могу сказать, что осуждаю их за это. Бедняги…

Мэри испуганно ахнула:

– Элиза!

– Простите, но это правда. Вы же не считаете справедливым то, что мы порабощаем других людей?

Мэри послюнила кончик красной нитки и поднесла иголку ближе к глазам, чтобы вдеть нитку в ушко.

– Но у вас же есть рабы. И у меня тоже.

– Вообще-то, рабы принадлежат не нам, а нашим отцам. Все, что я могу сделать, – это быть доброй и справедливой к ним, когда они оказываются в моей власти.

– Мой отец говорил, в городе некоторые считают, что сделать рабом белого человека или негра – не одно и то же. Негры глупее нас, и без приобщения к нашей цивилизации так и жили бы дикарями в Африке, как звери, привыкшие убивать друг друга. Так что, по-моему, мы оказываем им благодеяние.

Я округлила глаза от изумления:

– Мэри, а как бы мы сами набрались ума, если бы никто не научил нас читать, писать, считать или, к примеру, говорить по-французски? Мы все – люди.

Я вспомнила проницательные и добрые глаза Эсси, в которых таилось столько мудрости… Она была мне матерью в большей степени, чем женщина, которая меня родила. Квош – настоящий мастер плотницкого дела, и кто знает, кем бы он мог стать, получив достойное образование. А Бен?.. Бен – сметливый, остроумный, все схватывает на лету, и однажды он получит свободу. При мысли об этом меня охватило ликование. Если бы в моей власти было освободить его из рабства прямо сейчас, я бы не колебалась.

– О, наверное, вы по-своему правы, – вздохнула Мэри. Она была настолько поглощена вышиванием, что не замечала, насколько я взбудоражена собственными переживаниями. – И все же это спорный вопрос, потому что мы в любом случае не должны учить их грамоте, а то они начнут рассылать друг другу письма и так организуют новый мятеж.

Меня этот разговор поверг в смятение – я чувствовала себя растерянной, маленькой и бессильной, а слова Мэри меня удивляли, хотя по сути в них не было ничего удивительного. Она – дочь плантатора, какого же мнения ей еще придерживаться?