— Мы победили, пап, — закатила глаза Света, видимо уже не раз слышавшая от отца одно и то же.

— А о цене ты подумала? Победили-и-и, — с горечью в голосе протянул он. — Сколько, по-твоему, молодых кудесников низких ступеней погибло за эти восемь месяцев? А сильных? Или обычных людей? Да и победа вышла неоднозначная. Не приди на чей-то зов в наш мир полубог червей, и мы бы еще долго воевали как с турками, так и с китайцами. И кто знает, чем бы закончилась та война.

Я поспешил заговорить и убрать эту гнетущую тишину между отцом и дочерью.

— Вы тоже на заседание думы, а потом домой, в Сибирск?

— Нет. Задержимся на неделю. А потом да, домой. Меня назначили генералом, как видишь, — показал он глазами на свои погоны. — Теперь командую первым корпусом, а он расквартирован в Сибирске. Ты же тоже к нему относишься или я не прав?

— Правы. Командир пятой роты, второго батальона, шестого полка, четвертой дивизии, первого корпуса, — ответил я без запинок.

— И как ты только столько слов запомнил, а, Семен. Поумнел что-ли? — Заохала Света, открыв в мнимом удивлении рот.

Нет, мне все же решительно нравится, что она не унывает и еще может шутить.

— Хватит, дочь, — прервал ее отец. — Мы не дома и нас могут услышать и не так понять. Веди себя прилично.

Девушка взяла себя в руки и перестала пытаться надо мной потешаться, но глаза ее выдавали. Ей так и хотелось сказать мне какую-нибудь гадость.

— Выходит ты в моем подчинении, — продолжил разговор боярин Московитый.

— Выходит так, — кивнул я. — Не расскажете, какая перед нами стоит задача?

— Задач много, — задумчиво потер он подбородок, кивнув проходящему мимо нас князю, что с интересом посмотрел на меня и прошел дальше, к турникетам, через которые проходили те, кто хотел попасть на заседание боярской думы. — Я сам пока плохо понимаю, что там сейчас в городе творится, так что ответить не могу. Поглядим, увидим.

— Пап, я тогда тебя в буфете подожду? — Дернула она его за рукав, указав головой в другой конец холла, в стороне от турникетов.

— Конечно. Заседание может продлиться несколько часов. Так что не торопись. Покушай.

Она развернулась и сделала несколько шагов в том направлении и тут ей в спину прилетели мои слова.

— Возьми мне пирожков с капустой. И смотри, чтобы начинки было достаточно, — после этих слов я сразу спросил боярина, куда идти нам, и он повел меня к тем самым турникетам, на охране которых стояла гвардия Императора, а Света осталась позади, показывая мне вслед скрученную на пальцах фигу.

Пройдя контроль и предъявив на входе свои воинские билеты, мы прошли к лифтам. Евгений Максимович начал давать мне советы.

— Старайся ни с кем не ссориться. Я знаю, у тебя есть враги, — указал он глазами на татар, что смотрели на меня и провожали злыми взглядами. Похоже, хан и его семья ничего не забыли. — Но тебе нужно быть сдержанней. И ничему не удивляйся. Мы все же кудесники, хоть некоторые об этом и забывают.

— О чем вы?

— Скоро увидишь, — улыбнулся он. — Тебе понравится.

Пройдя в лифт вместе с еще десятком бояр и князей, мы как те, кто стоял ближе к дверям, нажали на кнопку нужного нам этажа. Сделал это конечно боярин Московитый. Голос в лифте сообщил, что следующая остановка этаж номер сто семьдесят три. Боярская дума. Двери закрылись.

Ноги немного подогнулись, и лифт понесся вверх. Быстро. Цифры на циферблате так и мелькали, смазавшись, пока не замедлились и не поползли с нормальной скоростью. 171...172...173.

Мы остановились. Тот же голос в лифте, сообщил.

— Осторожно, двери открываются.

Если бы меня не подтолкнул в спину Евгений Максимович, я бы так и остался стоять на пути выходящих из лифта людей.

— Где это мы? — Спросил я, крутя головой по сторонам и не веря своим глазам.

Не успели мы здесь оказаться, как я вспотел. Солнце нещадно печет. В воздухе летают снегири и дрозды. Ухают совы. Под ногами насыщенно изумрудного цвета трава, а вокруг растут апельсиновые сады, радуя глаз плодами, часть из которых уже опала и лежит прямо на траве и их никто не собирает, если не считать ежей что ползают в травке, но их апельсины не интересовали. Они перебирали лапками в другую сторону, там над апельсиновыми деревьями возвышались груши, черешни и яблони.

Воровато оглядевшись, я подобрал один апельсин и понюхал. Настоящий.

Видимо такой моей реакции боярин и ждал, по-доброму усмехнувшись и объяснив происходящее.

— Мы над Москвой. Прямо над шпилем башни. А все что ты видишь вокруг — карманное измерение. Работа князя Пустотного. Троюродного брата Императора.

— Невероятно.

Я и, правда, был впечатлен. Интересно, на каких принципах тут все устроено?

— Красиво, — подтвердил он, подняв руку ладошкой вверх. К нему сразу слетелось несколько птиц, выхватив из ладони ту горсть орешков, что там была. — Всегда беру с собой немного, — смущенно улыбнулся мне Евгений Максимович. — Еще с тех времен как заменил на посту главы рода отца.