Мы влились в поток бояр, и пошли по отсыпанной белой галькой дорожке в центр этого измерения. Тут мне снова предстояло удивиться. Не было никакого величественного амфитеатра или белокаменных скамей с трибуной, как у греков. Все собирались на огромной поляне покрытой свежескошенной травой, рассаживаясь компактными группками прямо на землю, подстелив под себя как раз те шубы, что висели у нас на плечах. В центре поляны горел большой костер. Не волшебный, обычный. Он и был тем центром, к которому все стягивались.

— Традиция, — пожал плечами Московитый в ответ на мой взгляд.

Вокруг, если навскидку, собралось не меньше чем две тысячи человек. Может и больше. Только бояре и князья. Все главы родов Российской Империи. И все офицеры. Как только они скинули шубы, на их плечах заиграли на солнце звезды. Большинство носили погоны старших лейтенантов, капитанов и майоров — как и я, они кудесники третьей ступени. Остальные были полковниками и генералами. Кудесники четвертой и пятой ступени.

— Все, как и всегда. Ничего не меняется, — усмехнулся Евгений Максимович, что подвел меня к группе единомышленников. Я узнал их лица. Они все с Сибири, из тех окрестностей, где живу я, и насколько помню, я даже знакомился с ними на одном из приемов, только вот давно позабыл их имена за ненадобностью.

Нас тепло поприветствовали и мы, расстелив свои шубы рядом, уселись на них. Я расстегнул несколько пуговиц на кителе и снял шапку. Печет нещадно.

— Вы о чем? Что не меняется? — Спросил я, как только устроился с комфортом.

— Посмотри правее, — посоветовал он мне.

Я повернул голову в ту сторону, а там...

Все же не все садились прямо на траву, подстелив под себя шубу. Как и сказал мне боярин Московитый несколькими минутами раньше — мы кудесники. Группа татар, которую я уже видел у лифтов, расселась на летающем ковре, зависнув на нем на высоте пяти метров, уже раскуривая кальян и расставляя вокруг себя плошки с сухофруктами и орехами. В тридцати метрах от них незнакомый мне князь сотворил себе трон из облаков, на который и сел, посматривая на всех вокруг как на говно. И таких чудес было много. Кто — то превратил себя в огромную птицу и летал над нашими головами, обдувая нас порывами ветра. Кто-то вырастил прямо на поляне дом с мебелью. Там на веранде дома собралась своя компания старичков — единомышленников. Они пили чай с липовым медом, смотрели на солнце и довольно щурились, ведя неспешную беседу.

— Не можем не похвастаться, когда собираемся вместе. Бравируем своей силой и значимостью, — проворчал Московитый.

— Не ожидал что в Российской Империи так много родов, — с удивлением сказал я, продолжая осматривать толпу высших офицеров армии и сильнейших людей страны в одном лице.

— А, эти, — пренебрежительно махнул рукой Евгений Максимович. — Новые рода. Первое, второе поколение. Холуи Императора, которым он дал допуск к ключу силы.

Группа бояр, что сидела от нас неподалеку услышала эти его слова и окрысилась, пересев в другое место.

— Я смотрю, единством в думе и не пахнет?

— Какое тут единство? Хорошо, что еще никто не разодрался. И касательно последнего твоего вопроса. Из всего сброда, что здесь собрался, сильных, старых родов наберется не больше четырех сотен. Их главы кудесники четвертой и пятой ступени, а остальные, — замолчал он, подбирая правильные слова, — перекати поле. Как по мне, это провальная попытка Императора вырастить новое поколение бояр. Никто из них так и не поднялся выше третьей ступени. Ни они сами, ни их старшие дети, которых тоже свозили на ключи силы.

— Почему так?

— Не знаю. Чего-то им не хватает, чтобы шагнуть дальше. При всем этом раздражение на Императора растет. Все эти новые бояре имеют право голоса и конечно голосуют как того хочет Василий III, а мы, старые рода, остаемся в меньшинстве.

— Тогда я удивлен, что бунты не вспыхивают каждый день, а Рюриковичи все еще сидят на троне.

Я затылком почувствовал, как все вокруг повернули головы в мою сторону и пристально на меня посмотрели. Забыл, что нахожусь среди кудесников. Похоже, тут не чураются подслушивать чужие разговоры.

Евгений Максимович хмыкнул.

— Если добыча слишком велика, нужно увеличить число охотников, а у Императора цела свора ручных бояр и их детей в своей гвардии. Опять же Церковь на его стороне. Тоже немалая сила. Ну и обширные родственные связи. Не все старые рода против нынешней политики Императора. Его двоюродные братья и сестры опять же, как тот же князь Пустотный.

Московитый огляделся и, ухмыльнувшись в лица тем, кто на нас смотрел, сказал мне.

— Но в целом политика Императора всех устраивает. Иначе бы мы давно продали свои наделы и предприятия и переехали жить в другую страну. Или же устроили переворот, — снова хмыкнул он, зная, что нас слушают. — Он строго придерживается той грани нашего терпения, которую нельзя переходить, балансирую между нами и новыми боярами.

Мы еще немного поговорили, пока в центре поляны шагнув из облака пепла, не появился сам Император, окруженный взрослыми сыновьями и ближайшими родственниками.

— БОЯРЕ! — Разнесся его голос над всей поляной. Должен сказать, старый Император внушал даже голосом. Глубоким и сильным, затрагивающим какие-то струны в душе. — Я собрал вас, чтобы рассказать о новой информации собранной Церковью о полубоге червей, гнили и разложения. О том, что происходит на наших границах и далеко за ее пределами.