В полутемном коридоре пахло сырой прелью. Варька постучала в крайнюю слева дверь.

— Не закрыто! — ответил надтреснутый женский голос.

Вошли в длинную и узкую, как гроб, комнату.

— А это кто же? — спросила хозяйка, сухая, костистая старуха.

— Это, тетя Сима, мой муж, — весело ответила Варька.

Старуха пристально оглядела Алексея.

— С утра холостая была!

— Не с утра, тетя Сима, а двадцать два года была холостая.

— Быстро спроворила, — с усмешкой сказала старуха, и Алексей не понял, что кроется за этой усмешкой: укоризна или одобрение.

— Нам только переночевать, тетя Сима, утром уйдем, — сказала Варька и, подмигнув Алексею, добавила: — Так что, может, поверишь без загса?

— Тебе годится, дак мне что? — снова усмехнулась старуха. — Ночуйте. Я уйду, мешать не стану.

В аэропорт ехали в грузовой трехтонке. Обтянутый брезентом кузов защищал только от ветра. Сидели на Алексеевом чемодане и тощем Варькином узле. Варька тесно прижалась к Алексею, и он знал, — не только от холода. Она отыскала его руку, сняла с нее рукавичку и прижала его руку к своей щеке…

В порту долго ожидали самолета. Алексей, выстояв длинную очередь, взял билеты и, перешагивая через чужие пожитки и ноги, прошел в угол, где примостилась Варька. Она потеснилась, и он устало опустился на узел рядом с ней.

Ну, вот и все… Билеты взяты… в Иркутск. Все сомнения и терзания позади. В эту минуту он искренне верил, что принятое им решение стоило ему многих терзаний…

— Чего приуныл? — спросила Варька.

— Я ничего, — возразил Алексей.

Варька печально усмехнулась.

— Думаешь, куда билеты брать?

Алексей показал ей билеты.

— Обменить можно!

Алексей, будто не слышал, смотрел в сторону.

— Давай билет! — сказала Варька жестко. — Если самому неловко, я обменю.

Алексей сумел понять: это не раздражение, даже не обида, — боль.

Попросил ласково:

— Не надо, Варя!

А у Варьки дрожали губы.

— Смотри, Леша, чтобы потом не подумал: захомутали силком.

В Иркутске прожили недолго.

Поначалу все складывалось хорошо. Нашли работу, нашли и пристанище — одна из Варькиных подруг уступила проходную комнату. У Алексея роились планы их дальнейшей жизни, и он увлеченно рассказывал Варьке, как они накопят денег на дорогу и уедут в Среднюю Азию на большую стройку, только надо до этого «оформить» все с Фисой и взять Толика, и тогда… все будет хорошо…

Варька слушала его, не подавая виду, что понимает: говорит он все это не столько ей, сколько себя убеждает…

Время потихоньку шло, отношения с Фисой не «оформлялись», и о планах будущей жизни заговаривал Алексей все реже. А когда и заводил об этом разговор, не было в словах его даже и прежней доли убежденности.

И Варька не вытерпела.

— Не про то, Леша, говоришь, про что думаешь, — перебила она его. — Не в том дело, здесь жить или в Среднюю Азию податься. Ты до сих пор не знаешь, с кем жить. Я тебя не торопила и не тороплю. На развод не подаешь? Почему? Только начистоту!.. Петлять станешь… плюну в глаза и уйду.

Алексей опустил голову. Ответил не сразу.

— Не могу… Не знаю… Может, Шилишперов, сволочь, все наврал…

— На подлеца Шилишперова все сложить хочешь? Эх, Леша! Не думала я, что ты мужик только в постели!..

А утром, когда Алексей собирался на работу (он уходил раньше), сказала:

— Увольняйся и поезжай на Порожную. Не смотри на меня так. Я с тобой хитрить не собираюсь. Надумаю уйти, при тебе уйду: поеду с тобой на Порожную. Сама посмотрю.

Из Иркутска выехали с расчетом успеть на первый пароход, уходящий вниз по Лене. Можно было, не дожидаясь начала навигации, лететь прямым рейсом на Север. Но Алексей сказал, что нет расчета тратиться на самолет, деньги еще будут нужны на обратную дорогу.

«Время тянешь!» — подумала Варька, но возражать не стала.

Ей тоже торопиться было некуда. Поездка на Порожную не сулила радости.

Не радовала поездка и Алексея. За несколько дней пути он изменился до неузнаваемости, от былой его разбитной веселости не осталось и следа. А когда погрузились на ленский теплоход, и вовсе превратился в молчуна. Уходил на корму и часами стоял там, глядя с тупой сосредоточенностью на вспененную винтом воду. Иногда, словно встрепенувшись, пытался шутить и балагурить, но Варька отлично понимала, чего стоит эта показная бодрость. И не раз подумала, что зря решила ехать с ним на Порожную.

Алексей почти перестал замечать ее. И, конечно, не обратил внимания, что к Варьке упорно присматривается высокий грузный средних лет мужчина в сером габардиновом плаще. Впрочем, и Варька не обратила на это внимания. Она находилась в необычном для нее состоянии растерянности, не могла решить: как ей следует поступить? Ехать на Порожную или повернуть с дороги обратно?..

На второй день вечером толстяк в габардиновом плаще подошел к Варьке, стоявшей на палубе, с традиционным путевым вопросом: