Я протягиваю ей пачку с сигаретами, она медлит, но берет. Курит? Не замечал. Хотя может сейчас ей это нужно? Протягиваю зажигалку, а Марина мотает головой.

– Я давно бросила.

Очень хочется засмеяться, но я держусь. Пару мгновений даю себе на успокоение, но потом вижу — ей не до шуток действительно. Что-то случилось.

– Что случилось?

– Она снова пришла.

Сначала не понимаю: кто? Оля что ли? А Марина жестко так спускает меня с небес на землю одной простой поправкой.

– На этот раз с ним.

Понятно. Муженек бывший. Чертов ублюдок. Я его никогда не видел, но ненавижу. В основном потому что он в ней чувства вызывает. Любит до сих пор? Прижимаюсь спиной к стене и откидываю голову назад, затягиваюсь, а она шепчет.

– Я думала, что точку поставила, а когда увидела, снова взорвалось что-то…

– Ты его любишь?

Да что ты творишь, Давыдов?! Не спрашивай этого! Ты не хочешь слышать ответа! А сказанного не воротишь. Марина медлит, вот сейчас окончательно опустит меня вниз, но она и здесь меня удивляет.

– Я не знаю.

– Не знаешь?

– Я думала всегда, что это будет жутко больно — узнать о его измене, увидеть тем более, но…Если честно, я уже год знаю.

Знает?! Эээ…и какого тогда ты так тянула?! Хочется ее встряхнуть, а держусь. Ей это не нужно сейчас — все мои эмоции переживать, — ей нужно спокойное место. Мне ли не знать, черт возьми…

– …Ну не то, чтобы знаю…

– Ты меня запутала.

– Я догадывалась, - слегка улыбается, а потом смотрит мне в глаза и жмет плечами, - Но мне было очень сложно в это поверить. Саша он…мне казалось всегда, что он со мной так не поступит. Я ведь его очень любила, правда, Стас. Всегда была рядом с ним. У него не было денег? Я его поддерживала, помогала, у мамы в долг брала. Я всегда была на его стороне…Знаешь, я только с ним была. Не предавала его никогда, даже в мыслях, и он обещал мне тоже самое. Он обещал, что расстанется со мной, если у него кто-то появится, что не будет обманывать, а…а в итоге так.

– Мужчины никогда не уходят от таких, как ты, Марин.

– Дур?

– Не то чтобы…

– Но да.

– Ты не дура, малышка, просто доверилась не тому человеку…

– Ну когда мы начинали так не казалось, - тихо говорит, быстро вытирая слезу, а сама сигарету в руках крутит, - Он меня любил очень. Я знаю, так было когда-то, поэтому когда это кончилось — я сразу почувствовала разницу, но…Мне страшно было. Я только сейчас осознала до конца: он мне изменил. До этого момента, я не понимала…как стена стояла.

– Ты десять лет с ним провела, ничего удивительного нет.

– Знаю, но теперь вспоминаю, каждый раз, когда он мне врал и…Я вижу все четко наконец-то, и это…больно. Даже не так…я просто не понимаю, за что?

– Ни за что. Он о тебе в тот момент не думал, поверь.

– Наверно…Нет.

– Что нет?

– Наверно я его больше не люблю, просто мне обидно, и видеть их вместе очень сложно. Потому что я чувствую себя…унизительно это, понимаешь?

– Понимаю, мышка.

– Не называй меня так… - вздыхает, но потом улыбается и снова смотрит на меня, - Дурак ты, Давыдов.

Совершенно точно, мышка. Я — дурак. И мне хочется исправить свою глупость прямо сейчас, но она уже встает, потом поправляет юбку и отдает мне сигарету.

– Моя минута кончилась.

– Ты можешь не выходить в зал.

– Нет. Я пойду и обслужу их, потому что я не могу прятаться вечно. И не хочу.

– Марин, подожди…

Я снова тянусь за ней, когда она быстро уходит, а все равно останавливается у входа и смотрит мне в глаза.

– Спасибо, что посидел со мной, Стас.

Черт…как же глубоко я на тебе подвис, а главное: когда успел?!

Марина

Я беру совсем короткую паузу перед тем, как снова выйти в зал. Знаю, что они сидят там, не ушли, даже после того, как Саша меня увидел, и убеждаюсь в этом сразу. Зачем это нужно? Он напротив развалился, как король, на диване. Вон за руку эту свою держит, улыбается, а сам на меня смотрит — мстит. Это мне за вещи, за цветы и за развод. Я будто чувствую кожей ухмылку, но не реагирую. Не позволяю себе это сделать, а расправляю плечи и подхожу к столику.

– Добрый вечер, вы уже посмотрели наше меню?

Подбирается весь, козел. Садится ровно, а эта его мадам — ну право слово, несите Оскар в студию! Потому что, клянусь, она прекрасно знает, кто я и делает это специально.

– Ой, вы так долго к нам шли, что я уж подумала, о нас совсем забыли…

Ржет. Нет, ты серьезно?! Как же она заливается, а у самой глаза горят, как у фурии. Голос еще такой противный — низковатый, сладкий, не обремененный интеллектом.

«Черт, Марин, нет. Тормози. Никакой злости…» - а так и хочется ей в морду вцепиться. Не из-за Саши, а из-за себя.