Я уже считал, что хорошо знаю последние достижения криминалистики и свои знания сумею с успехом применить в любой ситуации. Но в данном случае мое убеждение было серьезно поколеблено. Следы, которые можно было использовать в качестве улик для изобличения преступников, на месте происшествия отсутствовали. По этому делу подобное произошло вторично. Сначала на месте кражи в кассе побывало столько народу, что при осмотре буквально было не за что зацепиться. А сейчас... На небольшой лужайке, покрытой густой и высокой травой, виднелась едва различимая колея — след колес автомобиля, вскоре теряющийся на каменистой почве. Ни о какой идентификации по их отпечаткам, ни о каком снятии слепков и думать не приходилось, хоть привози сюда машину гипса.

«Безнадежное дело», — мелькнула безрадостная мысль, когда я, в какой уже раз, обходил зеленую лесную поляну, пытаясь найти хотя бы самую тонкую ниточку, самую незначительную зацепку, которую в дальнейшем смогли бы использовать эксперты-трассологи, чтобы распутать этот таинственный клубок. Но конца ниточки не находилось. Я чувствовал, что участвующие в осмотре уже с нетерпением поглядывали на меня: «Что еще нужно следователю?» Ведь, кажется, просмотрен и промерен почти каждый сантиметр обширного участка леса, где был обнаружен зарытый на незначительной глубине сейф, похищенный накануне из кассы близрасположенного совхоза. Злоумышленники так и не смогли его вскрыть. Они надеялись поживиться добычей в дальнейшем. Но как это довольно часто встречается в нашей жизни, им помешали простые честные люди. На странное захоронение наткнулись грибники. Оно заинтересовало их, и сейф был извлечен на свет дневной, как сообщил мне один из свидетелей. Грибники раскапывали и вытаскивали из ямы сейф, нимало не заботясь о сохранении каких-либо следов преступников. В этом плане они оказали мне медвежью услугу.

И все же меня не покидала надежда найти пригодный для идентификации след автомобиля. Колея проходила несколько в стороне от свеженарытой кучи земли, на которой возвышалась многопудовая кубическая глыба сейфа, захватанная многими десятками, если не сотнями рук. Я почти с отвращением отвернулся от нее и, может, уже в десятый раз двинулся по предполагаемому следу автомобиля. И неожиданно чуть не вскрикнул от радости. Наконец-то мои страдания увенчались успехом! Охладив пыл, я сказал себе: «Если оценивать ситуацию без предубеждения, неизвестно, является ли это успехом для дальнейшего расследования?» Но, несомненно, это было кое-что новое... Кора нескольких молодых осинок, стоявших вдоль неясной колеи, была поцарапана, а в некоторых местах сорвана полностью.

«Если это следы от автомобиля, — подумал я, — то должны быть обязательно остатки краски». При самом тщательном осмотре о краске ничто не напоминало. Все же участковый Шалимов по моему указанию спилил осинки, занумеровал их, и все необходимые измерения были занесены в протокол.

Результаты трехнедельного расследования не дали нам никаких существенных фактов, мы ничего не могли сказать о злоумышленниках, хотя возглавляемая мною группа отрабатывала одну версию за другой.

В совхозе более двух сотен автомобилей, и попробуй-ка установи тот, единственный, на котором в злополучную ночь был вывезен сейф на лесную опушку. Нечеткая колея не позволяла специалистам сделать точный вывод даже о марке автомобиля. А в данной ситуации не исключалась также возможность использования автомобиля из другого хозяйства: в районе их десятки, а автомобилей тысячи. Поэтому на криминалистическую экспертизу по последнему осмотру я возлагал особые надежды. Но, увы, они не оправдались. Микрочастиц краски на спиленных деревцах не было. И все же я решил встретиться с экспертами, хотя, откровенно говоря, раньше таких потребностей в моей практике не возникало. Я подробно обрисовал неутешительные итоги расследования, по сути, расписался в своей беспомощности. Но встретил на удивление теплый и заинтересованный прием.

Профилограф-профилометр?! Скажу честно, о такой диковинке я и не слышал. Оказывается, появился новый прибор у криминалистов-исследователей, вот и решили мои коллеги применить его в нашем безнадежном деле. Профилограф вычертил рельеф царапин на стволах осинок, в результате было определено, что на некоторых из них они оставлены при воздействии силы в одном направлении, а на других — в обратном. Эксперты захотели отправиться на место происшествия. Спиленные деревца были расставлены по своим местам, и начались измерения с учетом механизма образования царапин: при движении автомобиля к поляне и обратно, что позволило сделать бесспорный вывод о его марке. Это был «ГАЗ-51».

«Но почему же нет следов краски?» — засомневался я, получив заключение. На это эксперты ответить не могли. Они ведь тоже не боги. Они гарантировали только одно: следы на деревцах оставлены автомобилем определенной марки. Этот вывод был основан на точнейших измерениях.

Дальше обязан думать следователь. И я думал, долго думал, пока не возникла совсем простая мысль...

Найти в районе «ГАЗ-51» с неокрашенными бортами было делом нескольких часов. И вот водитель передо мной, запирался он недолго, настолько неожиданным, ошеломляющим был для него вызов к следователю. Испуганно поглядывая на меня, Гликов начал рассказывать о совершенном преступлении, перечисляя тех, кто втянул его в это дело.

Машина с красным крестом промчалась по улицам просыпающегося города и резко затормозила около небольшого, сколоченного на скорую руку домика, рядом с которым стоял добротный сруб. Из домика вышла пожилая женщина в черном платке.

— Где больной? — спросил ее врач.

— Здесь, здесь! — замахал рукой появившийся вслед за женщиной высокий тощий старик.

На деревянном топчане лежал без сознания парень лет двадцати двух. Лицо у него было землистого цвета. Защитная гимнастерка и такие же брюки вымазаны в земле. Порой он стонал. Наклонившись к нему, врач ощутил запах спиртного.

В комнату заглянул шофер «скорой» и вопросительно посмотрел на врача.

— Носилки, — скомандовал врач.

Парня осторожно уложили на носилки и понесли к машине.

— Только не тряси, — предупредил врач шофера.

Машина плавно тронулась с места.

Два дня спустя прокурор района Тельцов внимательно слушал своего помощника, который докладывал ему о результатах проверки, проведенной по факту смерти Сергея Черепанова:

— Установлено: Черепанов Сергей Геннадьевич был знакомым супругов Добыш Адама Павловича и Марии Михайловны, которые строили дом на улице Чернышевского. Тринадцатого августа Черепанов приехал к ним на велосипеде помочь в работе. Кроме него и супругов Добыш в постройке участвовали брат и сестра хозяина, брат и мать хозяйки.