Еще раз окинув взглядом провонявшую табаком комнату, я склонился над протоколом. Даже в том случае, если дело казалось совершенно ясным и простым, необходимо соблюдать скрупулезность при осмотре и описании места происшествия.

«На столе три пустые бутылки со стандартными наклейками, на каждой изображен товарный знак с буквами «ЛВЗ» и надпись: «Любительская горькая, крепость 28%, емкость 0,5 л, ГОСТ 7190—711», — неторопливо писал я. — При осмотре на свет и опылении порошком графита отпечатков пальцев на посуде не обнаружено». «Довольно странно», — мелькнула мысль, но к каким-либо выводам она меня не привела.

Казалось, в этой комнате обитал не живой человек, а бесплотный дух. Ни на зеркале, ни на подоконниках, ни на металлических спинках кровати — нигде не нашлось отпечатков пальцев... Неожиданно взгляд зацепился за одну из многочисленных деревянных рамок с фотографиями. Такими рамками сплошь увешаны давно не беленные стены комнаты. Кто-то совсем недавно вытащил отсюда две фотографии: на старой бумаге, покрывавшей внутреннюю сторону рамки, выделялись два невыгоревших прямоугольника, а на стекле обнаружились два четких отпечатка пальцев с узорами папиллярных линий.

Участковый посматривал недовольно: считал, что следователь зря теряет здесь время. Он переговорил еще с несколькими соседями Демина и теперь совершенно утвердился в своем первоначальном мнении: это самоубийство. Многие соседи по квартире и по дому не раз слышали, как Демин в пьяном виде кричал, что ему все надоело и он перережет себе глотку. Соседи в один голос утверждали, что к потерпевшему никто не ходил и накануне шума в его квартире они не слышали. Проживающий с Деминым на одной лестничной площадке Сойкин две недели назад вечером столкнулся с ним в подъезде. Демин торопливо поднялся по лестнице и скрылся в своей квартире. В руках у него была авоська с тремя бутылками спиртного и несколькими свертками. С тех пор его никто не видел. И вот теперь, взломав дверь комнаты, запертую изнутри на ключ, обнаружили его труп на грязном матрасе. Водка выпита. Что же яснее может свидетельствовать о самоубийстве? «И зачем это следователь так тщательно осматривает окна, приказал выпилить замок, разглядывает какие-то фотографии?» — с недоумением размышлял Шалимов. Хотя он был старым милицейским работником, но в таких процедурах участвовал редко: происшествий на участке почти не бывало.

Оторвавшись от фотографии, я уже в который раз подошел к входной двери и начал ее внимательно осматривать, затем стальной линейкой измерил небольшой зазор между порожком и нижним полотном двери. Перейдя к трупу, несколько раз сфотографировал его, то отходя на три-четыре шага, то приближаясь к нему вплотную.

— Это самоубийство! — сказал я, подавая прокурору заключение криминалистической экспертизы. — Теперь точно известно, что замок был закрыт именно тем ключом, который вставлен в него изнутри. Следов каких-либо других предметов на механизме замка и ключа не обнаружено. Я думаю, можно готовить постановление о прекращении уголовного дела.

— И все же советую не торопиться, — заметил прокурор. — Ну а вдруг убийство? Заранее продуманное и спланированное? Не случайно ведь мы не обнаружили в комнате явно видимых отпечатков пальцев самого Демина...

— Ну и ну-у, — с недоверием и в то же время с интересом протянул я. — Следы борьбы отсутствуют, шума никто не слышал, дверь заперта изнутри и именно ключом, вставленным в замочную скважину, осмотр свидетельствует о том, что злоумышленник не мог покинуть комнату через окно, — все говорит о самоубийстве.

— А в совокупности с другими фактами это может говорить не о самоубийстве, а об инсценировке. Я сегодня еще раз прочел протокол осмотра места происшествия. Кстати, вы провели его безупречно, а вот с выводами торопитесь. Кроме того, по моей просьбе научно-технический отдел милиции отпечатал с отснятой вами пленки увеличенные фотографии. Вот они, взгляните.

— Что же они проясняют? — уже с явным интересом спросил я.

— Смотрите. — Прокурор положил на стол фотографию, где крупным планом была запечатлена верхняя часть туловища человека с откинутой в сторону рукой, в которой был зажат нож. Довольно четко были видны края раны, расположенной в левой части груди. — Обратите внимание на форму раны и положение ножа в руке.

— Вот оно что! — удивился я. — Выходит, покойничек-то после нанесения себе смертельного удара повернул в руке нож.

— Выходит, именно так, — согласился прокурор. — Я обратил на это внимание, еще когда читал протокол. Положение ножа в руке и рисунок раны там подробно описаны. Но фотография, да еще увеличенная, дает наглядное представление.

— Ну и ситуация, — озабоченно сказал я. — Как же сразу не обратил на это внимание! Видно, увлекся версией о самоубийстве.

— Судебно-медицинский эксперт допускает, что погибший после нанесения себе смертельного удара мог откинуть руку с ножом в сторону, но чтобы он мог повернуть нож в руке — это эксперт категорически исключает, — заметил прокурор. — Я сегодня говорил с ним по телефону.

— Да, но как же убийца мог покинуть комнату Демина?

— Вот на этот вопрос нам и предстоит ответить. А чтобы на него ответить, вы должны обратить самое серьезное внимание на уточнение следующих обстоятельств. Первое: что за фотографии исчезли из рамки на стене? Второе: чьи отпечатки пальцев оставлены на стекле? Третье: почему замок в комнате Демина закрыт не на два полных, а лишь на один и три десятых оборота?

В первую очередь я решил пригласить к себе бывшую жену Демина — Кайсину Евгению Тимофеевну.