Потом разрывы переметнулись на бугор, где показались другие кухни и повозки. Вышегор вернулся назад. Повар и ездовой были убиты. Старшина подобрал отброшенные взрывом сухари и скрылся в лощине.

Догнав батальон, он сообщил комиссару о смерти комбата и передал ему документы убитых. Затем взял с собой несколько красноармейцев и отправился разыскивать полковые тылы. Возвратился он ни с чем, и батальона на месте уже не было. Лишь через сутки он пробился к своим.

С наступлением темноты старший лейтенант Ботов прямиком повел батальон к Дону. Ботов был впереди, Вышегор замыкал колонну. Ночь безмолвствовала, и, казалось, в ней не было никого, кроме двух сотен бойцов, выходящих из окружения. Под ногами шелестела трава, высушенная августовским солнцем, изредка ветки кустарника царапали по каскам. Ничто не предвещало беды. И вдруг тишину вспороло:

— Хальт! Генук!

Взвилась ракета, стерла темноту, кинжалы огненных пуль пронзили замершую на миг колонну.

Саша Лагин успел заметить, как покатилась чья-то каска, потом кто-то метнулся ему в ноги, Саша упал, и что-то тяжело ударило его по голове. Вспыхнули радужные брызги и погасли во мраке. Саша ничего больше не чувствовал.

А когда в темноте поплыли бледные круги и вместе с ними родилась боль, Саша понял, что жив. Он попытался встать — это удалось ему. Новая волна мрака хлынула на него, но медленно откатилась назад. Стоя, пошатываясь, он огляделся. Мерцали звезды, беспорядочно проносились трассирующие пули, глухо, будто в землю, бил пулемет. Саша ощупал голову, почувствовал кровь.

Когда переходили через дорогу, пуля чиркнула ему по голове — каски у него уже тогда не было, — на мгновенье потемнело в глазах, но тут же отпустило. А теперь опять ударило в то же место…

У ног темнели труп и станок «максима» — вот что ударило по голове! Саша потрогал рукой пулеметное колесо, подумал: «Всему бывает конец, даже батальону. И Женька Крылов где-то вот так же. Люди уходят внезапно…»

Саша побрел вдоль цепочки неподвижных тел. Неужели больше никого? Одному скверно, хуже некуда… Один из лежащих пошевелился.

— Ранен, друг? Малинин? Ты ранен?

— Н-нет…

Малинин не участвовал в батальонных атаках, он был с Вышегором и вместе с ним, не отставая ни на шаг, блуждал, пока они не пристали к батальону. Грачев тогда был жив. Он погиб позже, у дороги. Степь бугрилась, и Ботов повел людей вверх короткими передышками. Так приблизились вплотную, а у дороги залегли, прижатые к земле огнем из бронетранспортера. Он остановился перед цепью и сек без промаха. Ботов крикнул, чтобы приготовили гранаты. Вперед поползли Грачев и Седой. Грачев успел бросить гранату и тут же, дернувшись, замер лицом вниз. Перебегая, Саша оторвал растерявшегося Малинина от земли и в этот момент сам качнулся от тяжелого удара…

Малинин напоминал Саше Женьку Крылова — не характером, а внешне. Характер у Женьки был особый, один Саша знал, что Женька мог выкинуть. В нем всего было полно: задора и юмора, робости и дерзости. Проще сказать, чего у него не было. А у Малинина, пожалуй, больше всего было мягкости и робости.

— Немцы… — прошептал Малинин.

Саша тоже услышал топот и позвякивание. Оба поспешили к зарослям. Саша раздвинул ветви, не удержался, покатился в овраг. Рядом шелестела трава под телом Малинина.

Внизу Саша несколько минут тяжело дышал в прохладную землю. Так бы и лежать — не двигаясь: темень, трава и слабее боль в голове.

— Саша, дальше надо…

— Пошли.

Они услышали шелест листьев и приглушенные голоса.

— Чего ждете?

Фигуры надвинулись на Лагина.

— Куда идти — знаешь?

— Не больше твоего. Утро скоро.

Саша выругался — не то на боль в голове, не то просто так. Был батальон, а теперь вот кучка людей, которые не знают, что делать.

— Тс-с… — Кто-то шумно приближался, раздвигая ветви.

— Есть тут кто?

Над оврагом взметнулась ракета, оставляя на земле четкие движущиеся силуэты листьев. Свет выхватил из темноты кустистые брови, складку на переносице, небритые щеки. Старшина Вышегор!

— Пулеметчики есть?

— Есть.

— Где твой пулемет? — голос вонзился в Лагина.

— Разбило.

— Там «максим» и коробки с лентами. Ступай. И еще ты и ты. Остальным — ни с места. Один, два, три… восемь, девять — первое отделение. Командир… Фамилия? Красноармеец Прошин. Второе отделение — командир… красноармеец Филатов. Третье отделение — командир… красноармеец Жомов. За невыполнение приказов и бегство с поля боя — расстрел на месте. Отделению Прошина разведать выход из оврага в этом направлении, второе отделение здесь, третьему прикрыть пулеметчиков.