— Для вас все только начинается, как и для других прихвостней отверженных.

Эрра вздрогнула и посмотрела на Энки. Тот уловил в ее взгляде панику и призыв бежать, скрыться любой ценой. Но куда бежать? Все выходы были заблокированы, и они сами загнали себя в эту ловушку. Им не оставалось ничего другого как продолжить путь.

Они прошли через главный вход, никто не препятствовал им, но молодые люди кожей ощущали неприятные липкие взгляды хранителей.

— Их здесь так много, Энки!

— Тихо! — прикрикнул военный.

Энки наклонился к Эрре и поцеловал ее в лоб.

— Не бойся, — он прошептал, и Эрра невольно улыбнулась.

Хранитель остановился перед неприметной дверью и с каменным лицом пригласил их внутрь.

Энки вошел первым, пригнув голову, уж слишком низким был свод. Эрра последовала за ним. Хранитель плотно закрыл дверь и остался снаружи. Оглянувшись, Энки понял, что они находились в главном зале, где совсем недавно избирался новый старейшина, где потерпела сокрушительное поражение Аелла ко Арджит. Теперь же эта женщина излучала такое счастье, что Энки понял, их проблемы только начинаются.

— Так-так, очень вовремя. Проходите, пожалуйста! — проворковала Аелла.

Энки оглядел зал. Амрит отсутствовал, и это вызывало определенные опасения. Юноша пошел вперед, ведя за собой Эрру.

— Приветствую, господа. Чем мы обязаны такой чести?

Крупный мужчина вышел вперед, и остановился по правую руку от Аеллы. Энки сразу же узнал его. Ашока ко Арджит. Отец Асима.

— Это, несомненно, честь для вас присутствовать в рядах благородных, — в голосе мужчины не было ни издевки, ни пренебрежения, он просто констатировал факт, и от этого было еще обиднее.

— Чего вы хотите от нас? — Энки решил обойтись без излишней вежливости и спросил прямо.

— Чего мы хотим? Всего лишь справедливости, разве не так? — Аелла обвела взглядом присутствующих людей и продолжила:

— Здесь собрался совет благородных глав клана. Так называемый малый совет.

— То есть совет без старейшины, — перебила ее Эрра.

— Умная девочка! Да, так и есть. Иногда главы рода принимают такое решение, когда старейшина не заслужил еще особого доверия. Как мне кажется, мой любимый сын еще не осознал тяжести такой власти. Он немного растерялся, и мы должны немного ему помочь.

— В чем же?

— Наказать нарушителей закона, конечно же.

Энки непонимающе посмотрел на Аеллу, и снова заработал ласковый взгляд.

— Прошу вас, пройдите в круг.

Решив, что спорить с этой женщиной бесполезно, Энки и Эрра зашли в круг, который тут же осветился слабой ниточкой света.

— Итак, объявляю совет открытым, — своим громовым голосом проговорил Ашока, — уважаемые господа, перед вами двое… принятых в клан на попечение старейшины, в разумности коей мы нисколько не сомневаемся.

Энки уловил ехидные взгляды и усмешки, и ощутил раздражение.

— Однако, в ходе расследования, проведенного доверенными лицами клана, были установлены некие нарушения при церемонии посвящения. Оказывается, что эти двое не были совершеннолетними на момент участия в церемонии.

Эрра удивленно посмотрела на Энки. Они знали об этом, Аггуль тоже. Неужели, этот факт оказался таким важным?

Тем не менее, благородные, сидящие за кругом, стали оживленно переговариваться и с неодобрением смотрели на пару молодых людей.

— Был выявлен факт подделки документов о рождении в доме некой госпожи Бахти. И, стоит отметить, что сам этот, с позволения сказать, дом заслуживает особого внимания, так как является рассадником разврата и отвратительных отношений.

Эрра возмущенно крикнула:

— Что вы говорите? В доме госпожи Бахти жесткая дисциплина и…

— О чем свидетельствует ваше неумение вести себя в присутствии старших людей, намного выше вас по крови!

— Мы состоим в той же семье, что и вы! Какое право вы имеете решать за нас?

— Право нам дают нарушения закона, такие как подделка документов, обман на церемонии посвящения и принятие в семью дочери падшей женщины, — Ашока указал пальцем на Эрру.

Энки не выдержал, и закрыл собой остолбеневшую девушку, прямо посмотрел на Ашоку:

— Вы лжете! Не смейте так говорить!

— Ты просто не все знаешь, мальчик, — Аелла с жалостью посмотрела на Энки, — та, которую ты защищаешь, держишь за руку, пала еще ниже тебя. Она — всего лишь плод порока, а ее мать… В среде благородных о таких людях даже неприлично упоминать.