Все веселье исчезло с лица Аттикуса, и он сплюнул на землю.

— Печально то, что ты предпочел бы провести время с этими предателями, чем со своей собственной плотью и кровью. В этом есть что-то серьезно испорченное, Август.

— В тебе есть что-то серьезно испорченное, Аттикус! — рявкнул Гас.

Сдерживающий тон, который он использовал, чтобы сдержать свое безумие, распался, и он наставил пистолет на Гаса. Оружие опасно поблескивало в уверенных руках Аттикуса.

Он двинулся на своего брата, загоняя Гаса в угол. У Гаса было свое оружие, но он не решался вытащить его, когда Аттикус уже целился ему в голову.

Не зная, что еще сделать, я бросилась между ними и подняла руки, сдаваясь. Вероятно, мне следовало запаниковать или выхватить пистолет Гаса и использовать его против Аттикуса, но я никогда не прикасалась к оружию без крайней необходимости. Я мстила кражей.

Там было достаточно места, чтобы я могла протиснуться между двумя смертоносными братьями. Я почувствовала, как гнев Гаса покидает его. Он ненавидел Аттикуса больше, чем когда-либо, больше, чем я помнила. Его эмоции были ясными, громкими, передавая накопившуюся за всю жизнь обиду.

Однако Аттикус был другим зверем. Он не был так полон ярости; он был просто сумасшедшим. У Аттикуса была совершенно другая история, он совершал грехи, которые были полностью его. Его ярость была столь же ощутима, но она была порождена глубокой, безумной потребностью причинять боль и убивать, наказывать и разрушать.

Ни один из мужчин не заметил, что я стою между ними. Они были слишком сосредоточены друг на друге, прикидывая, сколько боли они могли бы причинить друг другу.

— Давайте будем благоразумны, — предложила я.

Аттикус не опустил своего оружия. Он продолжал целиться в Гаса, только теперь моя голова случайно оказалась загораживающей то место, куда он целился из пистолета.

— Эй, Кэролайн? — Кейдж позвал откуда-то поблизости. — Как насчет того, чтобы ты вышла оттуда прямо сейчас?

Он отговаривал меня? Разве он не мог видеть, какое доброе дело я делаю? Кроме того, Аттикус не смог бы причинить боль другому человеку, которого я любила. И Гасу не удалось бы убить Аттикуса. Он был весь мой. Когда придет время.

— Эй, мальчики, успокойтесь. — Я старалась говорить ободряюще и ровно, но мой голос был высоким и испуганным. — Мы это понимаем. Вы оба большие и плохие. Гас не это имел в виду. Верно, Гас? Ты просто пошутил. Верно, Гас?

Он пробормотал что-то, что звучало как «Уверен».

Аттикус смотрел на своего брата еще минуту, прежде чем расплылся в улыбке. Он опустил оружие на бок и отступил на несколько шагов. Он весело рассмеялся, и ребята, с которыми он был, присоединились к нему. Я сделала столь необходимый полный вдох.

— Посмотри, как ты повинуешься ей. — Аттикус продолжал смеяться. — Предатель тоже так слушается? Вы все ходите за ней повсюду, как глупые собаки, за этой сукой в течке?

— Теперь мы можем идти? — спросила я, игнорируя насмешки Аттикуса.

Он повернулся ко мне лицом, ненависть была такой сильной, что я почувствовала, как зло смотрит на меня его блестящими глазами.

— Для меня это никогда не имело смысла. Мой брат. Предатель. Пахан. Что, черт возьми, в тебе такого особенного?

Его слова задели что-то обнаженное внутри меня. Я хотела наклониться, чтобы защитить эту раненую часть себя, свернуться в клубок и спрятать это от него.

— Мы закончили? — мои слова были обдуманными, каждый слог я произносила медленно.

— Такая нетерпеливая. Так уверена, что ты на правильной стороне в этой войне, — подзадоривал Аттикус. — Что действительно удивительно, так это то, что спустя столько времени ты все еще не знаешь правды.

Он дразнил меня. Я видела крючок. Я знала этот трюк. И все же я не могла не потянуть за ниточку. Совсем немного. Я пообещала себе, что меня не поймают, что я не буду глупой рыбой, которая клюнула и навеки попалась в ловушку.

Слова Мейсона вернулись, чтобы преследовать меня.

«Запертая в клетке, которую сама же и создала…»

Может быть, я ничего не могла с собой поделать. Может быть, я бы всегда предпочла неприятности миру.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Аттикус. Мы закончили здесь? Я хочу уйти.

Он еще не закончил сводить меня с ума.

— Это начало, Каро. Самое начало.

На этот раз я не смогла сдержать закатывания глаз.

— Да ладно.

— Нам нужно идти, Кэролайн, — предложил Гас. — Мы закончили с этим.