Ирония заключалась в том, что все произошло таким образом, потому что Волков хотел заполучить мои таланты вора. Они заставили Сойера обманом привлечь меня к себе на службу, чтобы они могли владеть моими навыками.

И все же у них уже был самый хитрый, искусный вор из всех, вор, с которым даже я не могла соперничать.

Во-первых, он украл мою жизнь.

И мое будущее.

И мою мораль во всех злых поступках, которые я была вынуждена совершать.

Потом он украл мое сердце.

Он сел в тюрьму и украл мое счастье.

И теперь он украл все, что осталось. Мою надежду, мое будущее и взгляд на мир.

Но на этот раз он не просто украл у меня. Он также забрал и у Джульетты.

И я никогда не прощу ему этого.

Он ждал, когда двери лифта откроются на его этаже. Выражение его лица было напряженным, суровым, но все равно загадочным.

— Джульетта спит, — сказал он тихим голосом.

— Тогда я позову ее, — сказала я, протискиваясь мимо него в его квартиру. — Мы уходим.

— Ты не можешь уйти, — утверждал он, как будто я знала, что он это сделает. — Сейчас середина ночи.

Я развернулась и посмотрела на него, все мое тело вибрировало от ярости.

— Не указывай мне, что делать. Не смей указывать мне, что делать!

— Шестерка…

— Замолчи! — крикнула я, не в силах сдержать свой голос или эмоции. — Ты не можешь указывать мне, что делать. Больше нет.

Его взгляд потемнел, все его тело поднялось навстречу этому вызову.

— Значит, ты ему веришь? Аттикусу из всех людей?

— Скажи мне, что это ложь. Скажи мне, что ты не заманивал меня в братву обманом. Скажи мне, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Ожерелье, склад, Пахан… все это.

Его челюсть дернулась, но он не пытался ничего отрицать.

— Ты не знал меня! — воскликнула я, ненавидя проливающиеся слезы, слабость, которую я не могла остановить. — Ты не имел права делать то, что ты сделал.

На его лице промелькнуло выражение, которое я слишком хорошо знала. Он хотел поспорить, он хотел обосновать, почему он считал, что имеет право делать то, что он сделал. От этого мне захотелось закричать.

Фрэнки ворвалась в комнату из своей задней спальни, встревоженная и запаниковавшая, готовая кого-нибудь убить.

— Что случилось?

Сойер отступил назад, скрестив руки на груди. Очевидно, он не собирался говорить при ней. Но он также не собирался останавливать меня.

Я повернулась к своей лучшей подруге, зная, что она вспомнит. Может быть, она не запомнила это так ярко, как я, но та ночь была довольно значимой для всех нас.

— Ты помнишь ту ночь на складе? Когда нам было по десять? Сойер был большой шишкой, потому что они только что приняли его в братву за то, что он сдал ту партию ирландского оружия?

Глаза Фрэнки сузились.

— Я помню.

— Ты помнишь, что со мной потом случилось? Пахан, требующий, чтобы я тоже вступила в братву?

Она кивнула.

— Конечно. Даже твой отец заступился за тебя.

Я широко взмахнула рукой, указывая на Сойера.

— Он подставил меня. Вся эта гребаная история была подстроена, чтобы я попала под каблук Пахана.

— Ожерелье?

— Все это, — прорычала я. — Боссы хотели меня. Это было частью посвящения Сойера. Он должен был дать твоим дядям повод сделать меня братвой, причину держать меня здесь.

Ее рот приоткрылся, и я нашла в ее ответе малейшее оправдание. По крайней мере, она не была в этом замешана.

— Я думал, ты уже была одной ногой в братве, — возразил Сойер. — Я встретил тебя на работе. Ты уже работала на них.

Мой голос был хриплым, напряженным. Я не могла унять учащенное биение своего сердца или успокоить эмоции, бушующие в моем теле. Это было уже слишком. Это было слишком болезненно.

— Я бы никогда не пролила кровь. Всю свою жизнь я хотела только одного — выбраться из этой адской дыры. И единственной причиной, которую я нашла, чтобы остаться, единственной причиной, в конечном итоге стал человек, который отправил меня туда с самого начала.

Его рот открылся и закрылся, плечи поникли. В этот момент он был сломлен, совершенно разорван на части. И я ненавидела то, что видеть его таким расстроенным все еще имело силу уничтожить меня.

— Каро, мне было тринадцать, — прохрипел он. — Мои родители только что умерли… Я искал место, которому мог бы принадлежать, и я нашел тебя. — Он беспомощно пожал плечами. Его рука потянулась ко мне, зависнув в воздухе, как будто он ожидал, что я возьму ее. — До того дня у меня была дерьмовая жизнь. У меня не было ничего, кроме невезения и проблем, пока я не встретил тебя. И это было не потому, что ты была самым красивым человеком, которое я когда-либо видел за всю свою жизнь, а потому, что ты впервые дала мне надежду. И принятие. И реальный гребаный шанс сделать это. Ты вдохнула жизнь в меня и дала мне жизнь в самый первый раз. День, когда тебя заставили стать братвой, был единственным лучшим днем в моей жизни до этого момента. Это был день, когда я, наконец, начал верить тебе, и у меня действительно появился шанс. — Его дыхание сбилось. — Это был день, когда я, наконец, начал верить, что моя жизнь будет чем-то большим, чем просто испорченной.