– Вы чего делаете, подонки?!

– Видала того парня? Ну вот и догадайся, зачем он к тебе приехал...

Извлекли Юдина, который при виде Свинцова сразу залез в угол, как зверек.

– Все за печку ложись!
– тихо командовал Свинцов. Может быть, впервые в его команде были смысл и сила. Ему так хорошо вдруг стало, как не было уже много дней.

– За какую еще печку?
– Алена бунтовала по инерции, а сама уже присела на корточки - так, чтобы ее не видно было из окошка: сообразила!
– Ты, что, обурел?

– У него пистоль, дура!
– сказал Свинцов, словно это не он дал Градусу оружие...

Сколько времени прошло, Градус не знал., чтобы как-то скоротать эти ползучие секунды, он решил закурить. Постучал себя по карманам, опять постучал - уже и общупывая: Не было ни спичек, ни сигарет!

Не найдя папирос, он почувствовал желание немедленно, что-то делать, пойти туда самому, связывать Солдата-Юдина или хотя бы в упор смотреть на эту девку.

Он толкнул дверь. А показалось, что толкнул стену: дверь нисколько не поддавалась, она была заперта - это Градус понял сразу. Но. конечно, не поверил себе, толкнул плечом, сильно... Да не может быть! Постучал крепким от нелегкой работы кулаком:

– Э! Свинца!

Какое-то время была тишина, и Градусу представилась странная картина - как звук его голоса летит по каким-то темным пространствам, прежде чем попасть к Свинцову.

– Свинца!
– И со всею своей немалой силой Градус стал дергать ручку. А вот это было уж совсем глупо: дверь открывалась вовнутрь. С третьего или четвертого раза ручка отлетела. Он опять стал бить в дверь плечом.

– Я тебя достану, Свинца! Сам открой!

– Ты! Градусов!
– Он услышал голос девки.
– Лучше уходи отсюда! За мной скоро приедут! Ясно - девка врет... Но, может, она и не врет! И кого-то из этих, сидящих внутри, все равно будут разыскивать. Или вдруг появится грибник... Невольно Градус почувствовал тайно торчащий за поясом пистоль.

И сразу представил, как он пойдет на грибника, вообще на любого, как тот попятится... Сейчас бы и Усач от него попятился! Сейчас бы... На миг он вспомнил всех, кто унижал его и в колонии, и вообще во всей его жизни!

– Ладно!
– Запер дверь на тяжелую щеколду.
– Я посидел, а теперь вы посидите!

Для чего-то пнул дверь ногой - подметка треснула и наполовину отлетела, у кроссовки получился такой известный классический вид, про который говорят: "Каши просит".

Досада и злость на весь мир охватили Градуса. Он вырвал пистоль, обежал баню, сунул пистоль в окошко:

– Сидите?..
– и нажал курок...

Почувствовал, как револьвер слабо дернулся у него в руке. И одновременно плеснул звук, острый, как пика. И выше этого звука взвизгнул, как чиркнул, еще один: это пуля, ударившись о дикий камень, которым была обложена печь, отскочила в угол, упала бесформенной мертвой пчелой...

Может, Градусу было бы легче, если б он услышал, как Солдат-Юдин завыл от страха, и увидел, как Крыса схватился руками за волосы, словно думал, что они сейчас улетят... Но Градус ничего этого не видел и не слышал. Он гнал по лесной дороге, потом по скалбинским улицам. Вбежал в свой затхлый дом, увидел бутылку на столе. И сейчас, наверное, настоящий блатной должен был опрокинуть стакашек и сесть подумать, как положено. Но ведь Градус не был настоящим... Это он только Свинцову таким казался...

Быстро Градус переодел рубашку. У него как раз была одна чистая и почти новая: сестрица мужнину отдала. Градус сперва вообще не хотел ее надевать. Хотел ее керосином всю облить, а после возить по дому, а после поджечь. Но теперь ему вдруг стало все равно. Он надел эту рубаху... Увидел на стуле забытую Свинцовым кожаную куртку, сбросил пиджак, надел ее. Куртка была маловата, но как-то не хотелось поднимать с пола пиджак... Пнул его ногой. Вынул из-под матраса кошелек с деньгами. Все!

Нет! Побежал в сарай. Там, в углу. видал он, валялась цепь от давным-давно подохшего Джека. Градус поднял ее цепь зазвенела. На секунду он вспомнил рыже-серого Джека, который катал Градуса... Прямо эту цепь Тонька цепляла за передок сделанных дедом санок.

Побежал к мопеду, сунул цепь в ящик под сиденье и потом туда же замок от дома. Теперь больше не надо было запирать: ведь Градус не собирался сюда возвращаться... Подумал: "А не поджечь ли все-таки?.." И понял, что уже нет времени. Уже его могут искать... раз он стрелял! А так тем более пожар, сестре позвонят. А сестра еще могла пригодиться!

Больше уже не взглянув на материнский дом, не думая об улице, по которой ходил всю жизнь, ну кроме того, что сидел в колонии, Градус помчался к станции и еще немного по узкой пешеходной дорожке - туда, где начинался микрорайон и где была та самая сберкасса... Метрах в сорока-пятидесяти торчали какие-то кустики и стояла сосна. Тут они между прочим, тогда и сидели с Усачом, когда... ну и тому подобное. И тут Градус поставил мопед, примотал его цепью к сосне, запер цепь на замок.

Все, начиная с того момента, когда он надел свинцовскую куртку. Градус делал словно по чьей-то команде. Ему всегда тяжело было соображать: одно сделаешь, а чего дальше-то? Сейчас не успевал одно придумать - готово другое! Как будто Усач ходил у него за спиной и подсказывал...

Уже в поезде, сидя, как приличный, с билетом в кармане, он подумал: "В парк Горького пойду". Ему есть хотелось. "Там и пожру! Пивка выпью!"

Треск мопеда пропал. Свинцов радовался этому и... Жалко мопеда было до ужаса. Где его теперь разыскивать? И еще в каком виде найдешь! А уж такой мопедик отлаженный - лучше мотоциклов гонял. И прав не надо!