Тут он заметил: Алена смотрит на него.

– Ну, Свинцов, открывай!

С одной стороны, чего тут, действительно, как жабам под мокрой бочкой... А с другой - вдруг не уехал? Свинцов вспомнил его глаза... какие-то фиолетовые... когда он говорил, что собирается сделать с Аленой...

– Ну чего ты сифонишь, смелый мальчик?
– зло спросила Алена.
– Самой мне, что ли, эту вашу лавку ворочать? Вон у тебя есть этот... грызун. Пусть очистит мне выход!

– Куда дергаться-то?
– нехотя проговорил Свинцов. Посидим пока...

– Я здесь "пока" уже сутки сижу!
– Она постояла несколько секунд, ожидая с их стороны какого-нибудь движения.
– Ну в чем дело, идиот? Тебя, что ли, изнасилуют?

Крыса смотрел на Свинцова: будет тот реагировать на слово "идиот"?.. Не реагировал. Свинцов думал, как ей ответить, как ей объяснить, что у Градуса кулаки - такие "неподарки". Да если еще в одной руке будет пистоль, то второй он сможет спокойно фингалить тебе лицо, а ты даже пальцем шевельнуть не посмеешь?

– Юдин! Ко мне! Как только выходим, получаешь двадцатник.
– Алена похлопала себя по карману джинсов.

Свинцову было смешно и обидно слушать про жалкие двадцатники. Но о потере своей он не мог сказать никому.

– Ты чего там роешься-то?
– сказала Алена спокойно и властно.
– Иди ко мне!

Свинцов быстро обернулся, словно почувствовал, что в спину его должны ударить Солдат-Юдин, стоя на коленях, что-то тихо искал в углу. И как раз когда Свинцов обернулся, он дернулся и сунул это найденное в карман.

– Дай!
– тихо сказал Свинцов. Были в его голосе страх и угроза.

И тут же Крыса догадался, что нашел Солдат-Юдин пулю! И сразу вспомнил малокалиберные патроны, которые вроссыпь валялись у Свинцова по ящикам с инструментами...

А Свинцов, выходит, по-настоящему бандит.

– Крыса! Взять его!

Одно дело - размышлять о преступлениях начальства, но совсем другое - когда тебе в мозг поступает четкий приказ!

Крыса разом вскочил на ноги, как это было показано в одном заграничном боевике.

– Сам отдай!
– сказал Свинцов очень мягко, тоже, конечно, подражая какому-то там герою.

– Нету у меня ничего!
– закричал Солдат-Юдин и закрыл лицо сведенными крест- накрест руками.

– Бей его, Крыса!

Но как только Крыса сделал шаг по направлению к Солдату-Юдину, Алена быстро заплела ему ноги и сильно толкнула ладонью в затылок, совершенно не думая о том, что Крыса сейчас грохнется лбом о стену.

Свинцов, который следил за Юдиным, услышав грохот, отскочил в сторону, саданулся боком о печку, согнулся от боли.

Тут же Юдин проскочил за спину к Алене в тот крохотный закуток, который служил бывшим хозяевам бани раздевалкой.

– Юдин! Быстро дверь!
– А сама ждала, что будет делать Свинцов. Он уже выпрямился, шагнул к Алене. Судьба Крысы сейчас никого не интересовала. Юдин пыхтел за спиной, стараясь вынуть скамью. Не сможет, не успеет. Свинцов протянул руку, чтобы просто отшвырнуть Алену.

У нее еще было полшага, на которые она могла отступить.

– Тихо-тихо!
– Она сказала и начала медленно расстегивать рубашку.

В прошлом году к ним в дом приходила одна довольно дикая баба, родители потом с ней раззнакомились - вернее всего, из-за ее как раз дикости.

Так вот эта баба учила женскому каратэ. У них занималось несколько женщин, ну и Алена - на правах дочери - тоже... Один из ее приемчиков был такой - вы начинаете расстегивать пуговицы на блузке или на кофте. И потом наносите ногой удар в пах. И потом убегаете!

"А зачем расстегиваться?" - спросила Аленина мать и оглянулась на Алену.

"А затем!
– веско ответила каратистка - чтобы удар был внезапный, чтобы мужики его не ждали".

"Да, мне кажется, они и так не ждут от женщины!"

"Они от женщины всего ждут!
– ответила "баба-каратэ" Поэтому расстегивайтесь!"

Теперь Алена увидела, что Свинцов не мог ничего делать, не мог ничего вымолвить. Он только стоял и ждал, когда же из-под рубашки мелькнет Аленин лифчик.

И тогда она его ударила. Даже и не пришлось слишком молниеносно дрыгать ногой. Она ударила примерно с той скоростью с какой футболисты подают угловые удары, то есть могла прицелиться чуть ли не замахнуться.