Она повернулась, чтобы побежать — шаг, другой — затем её каблук зацепился за подол платья. У самого края утёса она замахала руками в воздухе, балансируя на пороге бездны.

Время как будто замедлилось, и бездна увлекла её за край. Как долго она будет падать перед тем, как разобьётся насмерть? Две секунды? Пять? Удар наверняка выбьет органы из её тела. Последует вспышка света. А затем бушующее пламя, когда она начнет гореть в инферно Эмеразель.

А может, там не было земли, и Урсула будет падать вечно, застряв в аду Никсобаса, состоящем из бесконечной тьмы.

Когда она упала с утёса, её окружила мощная магия, а следом схватили сильные руки. Баэл. Он оттащил её от края, но его глаза оставались чёрными от ярости. На краю утёса он прижал её руки к бокам.

Он собирался её убить. Просто он сделает это по-своему.

Урсула вскинула колено, заехав ему в пах, и его тёмные глаза широко распахнулись, а хватка разжалась настолько, что она сумела ударить его кулаком в кадык. Опешив, Баэл сделал шаг назад.

Урсула задрала платье и выхватила штопор из трусиков.

Если она думала, что Баэл раньше выглядел удивлённым, то теперь казалось, будто у него вот-вот лопнет сосуд.

— Ты собираешься напасть на меня, гончая? — прорычал он.

Татуированная рука схватила её, двигаясь облаком черной магии, мощные пальцы сжали её шею. Он решил задушить её.

Урсула вонзила штопор в его предплечье, и Баэл взревел, крепче сжимая пальцы.

Она снова выдернула штопор из его плоти и воткнула во второй раз. Баэл опустил руку. Но при этом таким проворным движением, что она и не заметила, он выхватил штопор и с рыком запустил его в расселину.

Её сердце гулко ударилось о рёбра. «Вот и исчезло моё единственное оружие».

В следующую секунду его руки снова обхватили её, сжав словно тисками.

— Ты закончила? — его голос окрасился холодной яростью.

Адреналин курсировал по венам Урсулы, но как бы она ни сопротивлялась, ничего не получалось. Она уставилась на Баэла. Боги, он был огромным.

— Ты же знаешь, что Эмеразель пошлёт кого-нибудь отомстить за меня. Если ты меня убьешь…

— Я не пытаюсь тебя убить.

— Не пытаешься? — часть её паники начала отступать, и Урсула присмотрелась к Баэлу. Она прежде не замечала, но со своими идеальными чертами он весьма походил на ангела. Возможно, ангела смерти, но всё же ангела.

— Нет, — он ослабил хватку, но не отпустил её. От него пахло морем и слегка сандаловым деревом. — Ты меня разозлила, но я не могу тебя убить. Никсобас назначил меня твоим стражем и защитником, пока ты в его царстве.

— Зачем? Он вернул тебе крылья? — с его крыльями и восстановленным бессмертием он будет могущественным защитником. А если нет…

Его руки снова сжались, сокрушая её грудь.

Он явно не хотел говорить о крыльях. Значит, ответ отрицательный.

Баэл наклонился, и его дыхание согрело раковину её уха.

— То, что твой вид здесь недолюбливают — это ещё мягко сказано. Ты не будешь в безопасности в Асте, шпиле Никсобаса. Так что он обременил меня тобой. Подозреваю, что отчасти в этом заключается моё наказание.

— За всё это фиаско с душой.

— Я бы не так это описал.

— Если тебе поручили меня защищать, это означает, что ты перестанешь сжимать меня до хруста костей?

Он прищурился. Серые радужки обрамлялись поразительно густыми ресницами.

— Ты продолжишь нападать на меня?

— Нет.

Баэл ослабил свою мощную хватку, и Урсула отошла от него.

Его глаза на мгновение скользнули по её платью, затем он снова отвернулся.

— Большинство женщин здесь не так одевается.

Значит, он слегка ханжа. Интересно.

— Сера сшила его для меня. Она предупредила, что это платье может вызвать шок.

На его подбородке дёрнулся мускул.

— Не такой шок, как твой выбор ножен для штопора.

— Ну, леди должна быть осторожной.

Баэл снова встретился с ней взглядом.

— Ты мудро поступила, прихватив с собой оружие. В этом мире ты не в безопасности. Много кто хотел бы убить одну из гончих Эмеразель. Или сделать что похуже, — он осторожно изучал её, и его магия лизала воздух вокруг. — То, что говорила мне Сера — это правда? Забытые украли твой огонь?

Урсула мрачно кивнула.

— Да. И эти ублюдки едва не утопили меня.