Нашёл его в подвале. Он самосовершенствовался, занимался сценическим движением. Мне обрадовался, разговаривали недолго. У них начался урок. Видел Юру Черкасова. Прямо из ГИТИСа поехал домой. В автобусе видел красивую девушку. Заметив мой пристальный взгляд, она демонстративно, с вызовом отвернулась.

Дома я пообедал. Лучше поздно, чем никогда. Посмотрев пятую серию фильма «Визит к Минотавру», взял в руки Стефана Цвейга. Но тут же отложил книгу и прилёг. Заснул, как старый дед, среди белого дня. Проснулся, когда пришла сестра. Она сегодня хозяйничала, в духовке готовила воздушные пирожные «Бизе». Смотрел передачу «Что? Где? Когда?».

Хотел после передачи почитать, — не вышло. Лёг в постель и бай-бай.

Проспал розыгрыш «Спортлото». Смотрел «Утреннюю почту». Опять песни брежневских времён. Все до одной, а было шесть песен.

Пробовал писать, — не вышло, — голова забита чёрти чем. Поиграл на гитаре и поехал на занятия по танцам. Занимались в спортзале соседней школы. Занимались без музыки. Девушка, что ходит кругами вокруг меня, стала в наглую просить у учителя танцев, билет в Большой театр. Учитель, человек скромный, не мог ей отказать. И тогда обращаясь к ней, я сказал: «У тебя есть совесть?». На что учитель мне заметил: «Андрей, артист и совесть — две вещи несовместные».

Занимались не четыре и не три, а всего-навсего два часа. В основном батманы, всё, как в балете. Мне понравилось. Особенно нам свезло, что для занятий выделили спортзал. Занимающихся было девять человек.

Прямо от станции метро «Новые Черёмушки» я позвонил Женьке. Договорились встретиться на «Курской». Пока я его ждал, видел дембелей из Афганистана с медалями на кителе. Кто в «парадке», кто в «хэ бэ» нового типа. Пьяные, никого не боятся. Милиция отворачивается, смотрит на них сквозь пальцы. Все, глядя на них, улыбаются, — люди живыми с войны вернулись. У самого невольно защипало в груди.

С Женькой пошли в кинотеатр «Новороссийск». Смотрели поочерёдно два фильма. Первая картина «Голос», а вторая «С днём рождения, Мэрилин». Обе ленты про тяжёлую актёрскую жизнь. Но первая пришлась мне больше по душе. Филатов в ней играл кинорежиссёра. А вторая сладковата до приторности. Домой приехал в хорошем настроении. Занятия очищают.

На Лабораторный корпус с утра не пошли, стали неспешно завтракать. Подошёл Толя, сказал: «Сейчас литр дать тебе не смогу, только грамм четыреста. Остальное завтра». Я молча согласился. Я не просил у них спирта, они сами затеяли эту игру в благородство. Дескать, возьми на поминки. Тут же выпили всё, что осталось, шестьсот грамм, да ещё и из моей бутылки отлили. Что взять с алкоголиков? Они во власти «зелёного змея». Толя и Коля пьют по семь дней подряд, так могут пить только больные.

Я обошёл своих комсомольцев. Собрал подписи, что они не возражают насчёт перевода членских взносов по безналичному расчёту.

После работы мы опять свернули в булочную, подальше от Коли, который совсем неуправляем. А затем к ларьку «Спортлото», купили карточек на тридцать рублей. Сто вариантов. Разделили карточки на три части, чтобы каждый заполнил так, как хочет. А выигрыш делим на троих, кому бы он ни выпал. В игре я, Женька и Борька.

Взяв свои литературные работы, я поехал в «экспериментальный киноцентр». Сдал рассказы Пете, написал заявление: «Прошу принять меня на режиссёрский факультет», и вернулся домой.

Сидел, заполнял карточки «Спортлото», первыми пришедшими в голову числами. Смотрел польский фильм про то, как убийцу обезвреживала полиция. Картина наивная, но чем-то неуловимым интересна. То есть и видишь, что дрянь и в то же время выключить телевизор рука не поднимается.

Мама поехала в Елоховскую церковь к восьми часам. После смерти отца она стала носить нательный крестик и ездить в Храм.

Утром я опросил тридцать человек, пока нашёл себе сахар к чаю. Сахара в городе нет. Мы обошли с Борисом восемь магазинов, — везде та же картина. Сахар исчез. Наше начальство, как того и следовало ожидать, напилось. Толя мне навязал бутылку со спиртом в 250 грамм. «Возьми, а то неудобно. Обещал всё же». Я понимаю Толю, он жить не может без спирта. Колю жалко, он больной, а пьёт сильней здорового.

Купил солдатам, на проходной, пирожки с повидлом и два пакета молока. Заходили с Борькой к Сане, он с нами посмеялся. Плохо ему в гараже с дураками, шуток они не понимают. На смеющихся людей смотрят искоса.

В шестнадцать часов я пошёл на комитет комсомола. Разбирали вопрос о подготовке к новому году. Сидели до семнадцати тридцати и говорили в основном о пустом. Таня ведёт себя непонятно как. Я теряюсь в догадках. Вокруг неё всё время крутятся «женихи». И мне кажется, что она спит со всеми, кроме меня. Но проходит время, мнительность сменяется успокоенностью и мне уже не до чего и не до кого.

После работы поехал в Театр-студию «Мастерская» на занятия по пантомиме. Третий урок и каждый раз в новом месте. Сегодня занимались в спортзале без музыки. Занимались три часа, уборщица прогнала. И теперь занятия будут начинаться не в девятнадцать часов, а в восемнадцать. Занимаюсь босиком. Домой вернулся весёлый.