Благодаря этому она могла себе позволить не метаться истерично в поисках работы, как это незамедлительно сделали бы ее оставшиеся в родном болоте подруги. Эти квакши, конечно, бились бы уже в истерике: ах, как же теперь жить, да я не нужна никому, и тому подобная ересь.

Как и большинство подруг, Саша так и не нашла себе принца в белом кабриолете, но в отличие от них чувствовала себя вполне уверенно в этом суровом и беспощадном мире.

Прежде всего, она представитель востребованной пока еще профессии: тестирует приложения для мобильных платформ. Яблоки и зеленые роботы. С таким набором навыков уже можно чувствовать себя относительно спокойно в плане финансов даже в России. Но Саша – самое настоящее дитя своего времени, человек мира. По-английски говорит свободно. Правда, этим сейчас никого не удивить – этот навык уже почти повсеместно идет в стартовом пакете к человеку. У Саши есть много дополнительных лингвистических опций. Немецкий, польский, французский, итальянский. Ну, и, конечно же, испанский, наследие давней страсти – аргентинского танго.

Испанский она учила самым эффективным способом – с помощью носителей культуры. Благо аргентинская культура была до невозможности плодовита на подходящих носителей. На милонгах Города Добрых Ветров, или как его там на местном, ей, эффектной блондинке с широкими скулами, зелеными глазами и полными губами, приходилось буквально отбиваться от местных Хосе, Хавьеров, Маркосов и иже с ними, как от мух.

Удивительная все-таки метаморфоза для российской тангеры… Дома ты или товар на прилавке, или львица в засаде. Причем львиц по той саванне гуляет куда больше, чем буйволов. Да что там буйволы! Кабанчиком бы разжиться! Но за них конкуренция еще похлеще. Война на чужой территории. Налетят гиены, присядут кабанчику на коленки и давай ржать и сопеть томно в ухо. Для львицы – слишком дешево и унизительно. Буйвола так не завалить. Но бородавочники ведутся, и гордой охотнице раз за разом остается лишь хлебать винишко с подругами по прайду.

Свою первую поездку в Буэнос-Айрес, он же БА, он же Байрес, Саша запомнила как путешествие в зазеркалье. Ее внешность и в Москве позволяла выделиться из толпы. Даже из толпы красавиц. Среди одинаково штампованных кукол она всегда была, что называется, авторской работой. Но в Латинской Америке, среди смуглых толстушек (ну и не только), Саша была прямо-таки богиней. Нет, встречались и среди местных достойные красавицы, да и поток паломниц к святым местам типа Caning, El Beso или La Viruta 5 вряд ли иссякнет, пока живо ЭВТ 6 , но все они тонули в море тестостерона, испускаемого черноглазыми брюнетами.

И вот она уже не просто Саша. Она Алехандра. Это уже звучит почти божественно. Ну или, по крайней мере, державно. Теперь она не охотница, а объект охоты, не товар, а богатый и придирчивый потребитель. И неважно, что танцует она, откровенно говоря, средне. Не плохо, но и не безупречно.

Критерии Сашиного отбора развернулись на сто восемьдесят градусов: если раньше конкурс могла пройти любая относительно вменяемая мужская особь, не смердящая потом, то теперь она даже не смотрела в сторону тех, кто не носил пиджака и не пользовался парфюмом. Исключение делала только ради знаменитых аргентинских пенсионеров со стажем вождения женщин по танцполу тридцать лет и более. Танцевать с ними считалось хорошим тоном среди знающих милонгер 7 , и Саша обычно благосклонно соглашалась на танду с каким-нибудь похожим на таксиста пузатым усачом или тем более ископаемым свидетелем живого Osvaldo Pugliese 8 .

В остальном ее выбор такой: либо мускулистый мачо, словно из киноленты об итальянской мафии, либо романтический юноша худощавой конституции с томными карими глазами. Первые нравились ей ощущением скрытой угрозы. Эдакие тигры, которых очень хочется приручить. Вторые тоже походили на кошачьих, но поменьше. Их хотелось приласкать.

Очевидно, что подобные экземпляры обитают и в старушке-Европе, но все-таки не в таких количествах. Именно поэтому, переступив черту, обозначавшую на карте времени возраст Христа, и в очередной раз получив от жизни болезненный пинок, Саша решила, что чувства собственного достоинства ей маловато. Нужно чувство собственного превосходства. И взяла билет в Аргентину.

Не за полгода, как раньше, без дурацких многочасовых ночных бдений на пересадках. В город черных и преимущественно бедных мужчин едет белая и состоятельная госпожа.

Неподготовленного европейского туриста легко может шокировать хаос латиноамериканской жизни, но Саша в Буэнос-Айрес прибыла уже в пятый раз. Она бегло лепетала на жекающем испанском, знала, где менять деньги и в каких районах не стоит бродить ночью. В общем, она была тут если не как дома, то в гостях у старого приятеля. Правила чужой берлоги знала и чтила.

Повинуясь нахлынувшему на нее барскому настрою, Саша, вопреки обычаям предыдущих поездок, не стала метаться по всем известным урокам и милонгам и вверила судьбу путешествия тем самым добрым ветрам.

Они плавно доставили ее в приличный отель в районе Палермо, подождали, пока она примет душ и также ласково понесли в ближайшее кафе.

Несмотря на адский джетлаг, с годами дававшийся Саше все труднее, ощущала она себя тополиным пухом в свете яркого южноамериканского солнца. Тепло и покой затопили тело и разум. Что и говорить, решение приехать сюда было верным. Всеобщее состояние «Manana-tranquilo-poco-poco» целиком захватило ее.

Во времена своих первых вылазок в Аргентину Саша бежала на милонгу, едва очутившись в городе. Она долго и тщательно готовилась к этим «балам» и с головой ныряла в пучину аргентинских страстей. Теперь ей было лень.

Первый день она не спеша прогулялась по городу и пораньше легла спать. На второй день тоже гуляла.

А танго следовало за ней тенью, шуршало, шептало из радиоприемников, Bluetooth-колонок уличных попрошаек, плясавших за копейки для туристов. Танго было в сигналах клаксонов таксистов, костюмах и шляпах мужчин, каких уже почти не встретишь в Европе. Даже булочные напоминали о милонгах и манили запахом свежих медиалунас – местных рогаликов. Ничего необычного, если вдуматься, они из себя не представляют. Но когда ты всю ночь кочуешь с милонги на милонгу и по традиции к трем часам приплываешь в La Viruta с ее непередаваемой атмосферой, пляшешь снова, неизвестно откуда добыв заначку сил, в изнеможении падаешь за столик, и тут тебе приносят это свежее и ароматное чудо… В общем, есть тут какой-то свой неповторимый шарм.