Вечером второго дня Саша приняла ванну и, обмотав голову полотенцем, медитативно выбирала платье с туфлями. Она словно видела эти вещи не глазами, а сердцем. Выбирала не цвет и фасон, а энергетику. Или ауру, если угодно.

Вот у этого синего с узором платья такая же синяя, сдержанная аура. В нем можно сходить на разведку, присмотреться, принюхаться. Потанцевать точечно, без фанатизма. Красное платье означало бы отчаяние. Эдакий крик души: да, я уже немолода, но я тоже хочу танцевать! Ну, хоть кто-нибудь… Бр-р-р! Хорошо, что у Саши нет красного платья. Его время еще не пришло. Впрочем, Саша не была уверена, что она все еще будет ходить по милонгам, когда такой момент настанет. Но кто знает…

Стряхнула тоскливые мысли и взглянула на коротенькое черное платье – униформу диверсантки. Это облачение танго-синоби. Идеальный наряд для операций по ловле особо ценной добычи. Правда, работает она, только если ты молода, стройна и хороша собой.

Саша внимательно посмотрела на себя в зеркало.

Мимические морщины легко спрятать, к тому же в местах типа той же La Viruta лица особо и не видно. Темно там, как на школьном дискаче. Ноги у Саши такие же стройные, как и в восемнадцать – если где и отложился жирок, то на них это не сказалось.

Вопрос с туфлями быстро разрешился сам собой: из пяти привезенных с собой пар к черному платью подходили одни – серебристые «Madame Pivot».

Саша знала, что местные пигалицы красятся довольно вульгарно, чтоб за версту было видно, но идти на поводу у толпы и косплеить стриптизершу не стала – это пошло. Обилие штукатурки старит, а ей это ни к чему. Юной особе важно показать самцам, что она уже достигла возраста согласия, у нее же цель скорее обратная. Ее боевой образ – кавайная блонди. Именно он подарил ей массу незабываемых моментов как на милонгах, так и за их пределами.

По результатам техосмотра в зеркале Саша пришла к выводу, что в этот образ она, как и в школьные джинсы, все еще влезает. И настроение сразу заискрилось бенгальским огоньком.

Правда, пока она мылась и вертелась перед зеркалом, на часах мобильника появилась цифра двадцать три. Ехать в Cachirulo уже поздновато, лучше уже сразу в «Вируту». Все дороги все равно ведут туда.

Намарафетилась и в путь.

Желтое такси, улыбчивый дядька-водитель.

– В первый раз в БА? – спросил на ломаном английском.

– В пятый! – бойко отрапортовала она по-испански.

– Ого! – удивился таксист. – Да ты почти местная!

– Можно и так сказать, – улыбнулась Саша.

– А зачем приехала?

– Не знаю, если честно. Раньше всегда приезжала танго танцевать, а теперь просто захотелось.

– Танго? – удивился таксист, – Это ж для стариков, вроде меня. Молодежь танцует сальсу или кумбию.

– Так получилось, – пожала плечами Саша.

Она и сама теперь не знала, почему из всего многообразия способов сублимации горизонтального желания выбрала именно этот. Говорить напыщенные и затасканные фразы про то, что танго само ее выбрало, она не стала.

Остаток поездки водитель был молчалив. Лишь изредка ругал на люмфардо 9 вполголоса коллег по цеху и правительство.

Саша восприняла это как знак того, что для него она больше не туристка, с которой не стыдно содрать пару лишних песо, а своя – приятное чувство.

«Вирута» не изменилась с момента последней встречи. Саше казалось, что она могла бы пройти между столиков с завязанными глазами. Впрочем, тут было так темно, что в повязке на глазах не было нужды.

Она заняла предложенное распорядителем место, заказала бокал каберне-совиньон и принялась изучать обстановку.

Время наплыва выживших со всех городских милонг еще не пришло 10 , и на танцполе властвовали фрики – невнятного вида доходяги, именовавшие отсутствие мастерства «новым стилем». Они с трудом держались на ногах от фернета и плохой техники, но выделывали ногами партнерш всякие заковыристые кренделя.

Саша не пошла бы с такими плясать, будь они последними партнерами во всей Аргентине – она слишком давно в танго, чтобы позволить использовать себя в качестве метательного снаряда или танго-груши.

Многие из них, к слову, и впрямь походили на груши: милая, в силу молодости, мордаха, дряблые, словно студень, ручки, животик, кокетливо торчащий из-под маечки, ножки с попой – что пирожки сдобные. С ходу видно, что ножки эти не утруждали себя многочасовой шлифовкой танцевальной техники.

Саша по опыту знала, что смотрится эта сдоба аппетитно ровно до той поры, пока источает аромат свежей выпечки. А потом… В общем, молодость – товар скоропортящийся, а мастерство – инвестиция более надежная.