— Похоже на то. Этот исток, наверняка, и удерживает барьер. Но где он?

— Я его чувствую! Идем! — Местер бросился прочь от поле боя.

Эрлей помедлил, не решаясь отойти.

— Так ты ей точно не поможешь! Скорей! Мне может понадобиться твоя сила.

— Ты прав. Я чувствую, поток энергии здесь на вершине, в одном из гнёзд!

— Ты — жалкое ничтожество! — доносилось до Эрлея крики жрицы, затем последовал удар молнии.

Он обернулся, видя, что Лоренн бежит по площади, скрываясь за каменными статуями. Молния только что разбила в прах одну из тех, за которой девушка нашла спасение.

— Я чувствую, это там.

Местер подошел к огромному гнезду. Это было гнездо Короля-Грифона. Среди всех великолепных домов, расположенных на королевской площади, находился один настолько величественный и огромный, что все остальные просто меркли перед ним. Свит он был из прекрасных красных веток, у него была настоящая дверь, с боков которую украшали знамёна грифонов. И напоминал он настоящий замок правителя.

Принц и маг вошли внутрь. Невозможно было понять, что находишься в гнезде вольного существа: уложенный камнем пол был застлан пушистым ковром, повсюду висели громадные картины, казалось, что находишься в роскошном особняке, только без мебели. Посреди огромного зала с открытой крышей находилось высокое изваяние грифона.

— Эта статуя и есть источник энергии, — завороженно произнес маг.

— Но это же Король-Грифон! Нам придется разбить его?

— Бей! Надо бить! Я чувствую!

Эрлей взмахнул своим мечом, а Местер прошептал заклинание и направил его в статую. Удар меча и колдовской огонь соприкоснулись с камнем. Залу засыпали каменные обломки и пыль: статуя не выдержала и буквально взорвалась.

Воители услышали удары молний снаружи и какой-то грохот. Эрлей бросился со всех ног, а Местер немного задержался: его заинтересовал призрачный дым, возникавший на месте статуи и мирно поднимавшийся вверх.

Глава 23. Шестое слово

Там, где находился барьер, остались выжженные следы. Все внутри было испепелено молниями. В самом дальнем углу площади, у кромки барьера, лежала молодая девушка. Рядом лежала фигура в красном плаще. Подле них были разбросаны три меча: два похожих на молнию и один прекрасный и грациозный с гравировкой, обагренный кровью.

— Лоренн! — юноша упал на колени и прижал к себе любимую.

— Эрлей, мой милый, я… я, — девушка прижалась к юноше и заплакала.

— Все хорошо, все хорошо! — он гладил ее по волосам, прижимая к себе, стараясь успокоить. — Лоренн? Смотри.

Фигура в плаще медленно поднялась в воздух. Яркий свет стал буквально изливаться из тела женщины. Глаза засияли золотом, узоры на плаще и капюшоне засветились. Перед ними возникла уже не та жрица со смертельными молниями, а душа прекрасной женщины.

— Мама? — насторожено, боясь потерять надежду шепнула воительница.

— Доченька, ты дала мне свободу. Долгие годы я была в плену, и теперь я, наконец, обрела то, что отобрали у грифонов. Милая моя, спасибо… — дух сверкнул удивительными зелёными, с каким-то детским лучиком, дивными глазами, из-под алой мантии вырвались два жемчужных крыла, и домол растворился в воздухе.

Лоренн плотно прижалась к нему и зарыдала. Все ее тело сотрясала боль утраты и рухнувшие мечты.

— Она теперь обретет покой. Мы видели ее счастливую душу, — Эрлей осторожно коснулся ее волос, а затем аккуратно смахнул поток с покрасневшей щеки. — Я видел душу отца, когда оказался в темнице лорда Эжо.

— Ты не рассказывал об этом.

— Чистые души, когда обретают покой, становятся особыми созданиями — домолами. Я мало в этом понимаю, но…

До них двоих донеслись быстро приближающиеся шаги и громкий возглас мага:

— Друзья!

Они подняли глаза и увидели Местера, гордо шагающего по площади в сопровождении самого Короля-Грифона. Тот величественно, как и подобает королю, приближался к их укромному уголку. С каждым его шагом вся площадь начинала оживать. Опять стал слышен грохот и шорох перьев, разлилось пение горной речки, вырвавшейся из ледяного плена. Утёсы сменили черный наряд, приобретая бронзовый цвет. На их глазах жухлые и сухие травы наполнились жизнью, к небу потянули головки мелкие цветки.

— Ибо дух великой свободы, сломленной неудержимой чернью зла, возродится из мысли и силы Избранного, карательного меча, — грифон говорил загадками, голос его эхом разлетался по площади. — Жизнь отступит от той, кто возьмёт чужую свободу, но отступит и сама Смерть, когда она вернёт её, — он бросил пронзительный взгляд на Эрлея и Лоренн, будто бы пронзая из насквозь копьем. — Давным-давно так было сказано в Великом Предвестии, известном лишь нам, свободным грифонам, — он взмахнул крыльями и склонился. — Идущий по пути Предназначения, прими мою королевскую благодарность.