Я снял ремни с парня в спортивках, и теперь тот сидел, потирая покрасневшие запястья. Мне его вид не понравился — вызовет много вопросов. Проблема решилась заметным охлаждением рук от кончиков пальцев до плеч.

Кожа побледнела, пятна исчезли, но при этом разница в цвете стала болезненной и даже неприятной, как будто ему на руки чулки надели.

— Пофиг, — махнул я на это все и постарался принять покорный вид. — Веди. Ляпнешь лишнего — прикончу.

Телохранитель Артура до сих пор находился под впечатлением от быстрой расправы над своими соратниками, восстановления Глеба и прочей дичи, которая творилась возле реки.

И когда он повел меня к дому, не удержался от вопроса:

— Так все, кто не вернулся, действительно мертвы?

— Или ты думаешь, что это был фокус?

— А вдруг, — неуверенно проговорил он.

— Как знать, — произнес я.

Не признаваться же ему. А так еще немного попугал. Или вселил надежду. Все зависело от того, наполовину полон его стакан или наполовину пуст.

Спортивки открыл дверь. Дом внутри, как и снаружи, оказался бестолковым и бесполезным. По сути, самое нелепое нагромождение комнат, причем половина из них еще от входной двери оказалась проходной.

— Роман, здравствуй еще раз, — поприветствовал меня Артур, в гордом одиночестве спускаясь по лестнице. — Я вижу, что ты принял мое предложение.

— Нет, я принял лишь часть твоей компенсации моих неудобств. Где Ника?

— Все равно же принял, — Артур проигнорировал мой вопрос, и я повторил его: — Здесь ее нет. Назад получишь только когда мы договоримся обо всем.

— Договоримся, значит, — процедил я сквозь зубы.

— Именно. А его помощник где сейчас? — он обратился к своему телохранителю.

— Смотрит за машиной, — немного подумав, отозвался тот.

— Почему не здесь?

— К рулю примотали. Ремнем, — с короткой паузой произнес парень в спортивках.

— Знаешь свое дело, хотя иногда действуешь грубо, — поморщился Артур. — Не до такой степени надо мучить людей.

— Да что ты знаешь о мучениях, — вырвалось у меня.

— О мучениях — многое, поверь. Послушай, расскажи мне этот твой фокус.

— Какой фокус? — не понял я.

— Ну, ведь вся твоя история с падением с моста — чистый фокус? Ты дошел сам, окунулся или прошел вброд, а потом что? Гипноз? Газ? Я слышал хлопки, но, думаю, это сами парни от испуга. Газ, да? В чем твой секрет?

— Мой секрет в том, что я не фокусник, — ответил я спокойно. — В том, что те, кто еще не вернулся домой, уже не вернутся никогда.

— Бля… — Артур аж в ладоши хлопнул. — Вот это речь, а. Вот это манера, стиль! И ты мне еще будешь говорить, что ты не гребаный фокусник! Нет, ты видел, а? — он даже ткнул в плечо своего телохранителя, которая стоял рядом со мной. — Фантастика. Нет, правда, все, что я тебе обещал, я тебе дам. А женщина… да какая разница, у кого там дырка есть! Ну, чего ты? — он все еще выглядел веселым, но немного свел брови, настолько я изменился в лице после его слов. — Еще скажи я не прав! Разве фокусники не повесы, а?

— С какого хуя ты решил! — загремел я, — что я тебе какой-то там фокусник?!

Едва мои слова стихли, как в соседней комнате жалобно звякнуло треснувшее стекло. Артур побледнел, как руки его телохранителя. Вздрогнув, он отступил.

— Гипноз… И меня тоже… Нет, не может быть!

— Где моя подруга? — спросил я.

— Гипноз-гипноз-гипноз, — затараторил он.

Я растерялся. Мне действительно хотелось его прикончить, однако не в таком состоянии. Предвкушение расправы было испорчено. Мгновенно, причем. Психоз Артура усугубил ситуацию.

— Эй! — прикрикнул я.

Невидящими глазами Артур смотрел куда-то мимо меня. Пошатываясь, он отступил еще немного назад.

— Да что ж это…

Его телохранитель не стал меня задерживать, когда я бросился к его патрону. Схватил его за плечи, развернул лицом к себе.

— Ты, блядь, что, умом тронулся?! — заорал я на него, но Артур не отреагировал, и я посмотрел на телохранителя: — Куда он мог ее отправить? Живо!

— Я не знаю.

— Говори! — загремел я, как и в прошлый раз, звеня стеклами в окнах.

— Я правда не знаю, — растерянный, как мальчишка, он уже совсем не был похож на человека из девяностых.

Лихорадочно соображая, что мне сделать дальше, я продолжал стискивать плечи Артура, пока тот болезненно не ойкнул где-то между двести пятидесятым и трехсотым повторением слова «гипноз».

Я знал, кто может помочь. Знал, что нужно сделать, но счет времени шел на часы, если не на минуты. Снова придется переключиться, а не было на свете ничего, что бесило бы меня больше, чем вынужденная многозадачность.