Шрифт:
Долго ждать не пришлось. Хищный темно-серый «БМВ» плавно притормозил у обочины. Щелкнула сверкающая дверь.
Сердце дико заколотилось в горле, и мне казалось, оно выпрыгнет из груди.
Виктор вышел из машины и улыбнулся. Взгляд голубых глаз внезапно потемнел. Передо мной снова появился тот самый хищник, который приходил в мамин магазин.
– Потрясающее платье, - восхищенно выдохнул он.
Втянув грудью горячий воздух, чтобы хоть как-то унять биение сердца, я юркнула в приоткрытую им дверь и устроилась на переднем сидении.
Дверь тут же захлопнулась. Меня обволокла приятная прохлада и ледяной аромат его туалетной воды. По коже побежали мурашки. Обойдя машину, Виктор сел за руль.
Я притихла и из-под опущенных ресниц принялась осторожно изучать своего босса. Рубашка из тончайшего хлопка цвета аква обтягивала мощный торс, заставляя нервно сглатывать. Светлые брюки, летние туфли из мягкой кожи, солнцезащитные очки в тонкой золотой оправе от Прада на панели управления - Виктор был безупречен.
Будто чувствуя, что я его изучаю, он резко перехватил мой взгляд, заставив опустить глаза.
– Готова веселиться?
– Почему вы позвали меня?
Черт, вырвалось. Это от нервного напряжения. Даже сердце на миг остановилось.
Вжалась в сидение, ожидая вспышки ярости за свой вопрос, и замерла.
Виктор уже собирался завести машину, но резко остановился.
– А почему я должен был звать кого-то другого?
– недоуменно приподняв бровь, пронзил меня взглядом голубых глаз он.
– У вас есть женщина, - меня затрясло, и я окончательно влипла в сидение.
– Женщина? О чем ты говоришь, Таша?
Боже, какая я дура. Внутри все застыло от ужаса. Зачем я задаю вопросы?
– Ладно, давай начистоту, - спустя миг рыкнул Виктор. Резко развернулся ко мне и вжал в спинку сидения.
От его близости мне стало совсем плохо. Руки начали подрагивать. Казалось, я задохнусь от ледяного аромата его туалетной воды и хищного взгляда.
– Неужели ты думаешь, что я каждый день хожу по сувенирным магазинчикам и уговариваю вздорных девиц попробовать еще раз пройти у меня собеседование? Ты серьезно так решила?
Я молчала.
– Не знаю, с чего ты взяла, что у меня кто-то есть, но это полная ерунда. У меня нет никакой женщины. Единственная женщина, которую я бы хотел видеть рядом с собой, это ты.
Виктор улыбнулся. Взял мою руку и поднес к губам, идеально повторяя мой яркий сон.
Мне казалось, что я теряю сознание от напряжения, но его губы оказались неожиданно теплыми.
– Поехали к пристани, - хрипло проговорил он.
– Мне не терпится представить публике свою новую фаворитку.
Сердце забилось в висках. Новая фаворитка?
– А что вы сделали с предыдущей?
– сдавленно пробормотала я.
– Вышвырнул вон из своего дома.
– Она вам изменила?
– чувствуя, как по спине скатываются капельки ледяного пота, прошептала я.
– Нет. Она убила моего ребенка.
Последнюю фразу он произнес особенно жестко и тут же выпустил мою руку. Щелкнул кнопкой на панели и из колонок полился приятный джаз.
– Ладно, поехали веселиться, - фыркнул Янковский, и машина сорвалась с места.
Я была близка к обмороку. Новая фаворитка?!
Глава 20. Таша
Всю дорогу я молчала, пытаясь осознать сказанное Виктором. Летний вечер опускался на город, а в моей голове шумело от напряжения и страха.
Мне никогда не нравились такие мужчины, как мой сегодняшний спутник. Я предпочитала влюбляться в классических красавцев с серыми глазами и мягким характером. Виктора нельзя было причислить к этой категории. Волевые черты лица, плотно сжатые губы, вечная сосредоточенность на бизнесе - его спасали только глаза. Пронзительно голубые, они прожигали насквозь. Как?! Как можно полюбить мужчину из стали? Если у него когда-то и была душа, то она давно очерствела. Вряд ли Янковские способны на чувства. А вот на подлости в угоду своим интересам очень даже способны.
Виктор плавно притормозил у парковки рядом с пристанью, и я обмерла от изумления. Казалось, часть набережной превратилась в огромное телевизионное шоу. У пристани стояли большие рекламные щиты с информацией о новой гостинице у реки. Рекламный баннер был растянут даже на белоснежном катере, и он вовсю расписывал прелести гостиницы «Державин».
Повсюду сновали местные СМИ с микрофонами. Операторы настраивали профессиональные камеры. Разбитной ведущий в ярко-сиреневой рубашке и облегающих бедра брюках дудочках горчичного цвета стоял у входа и чинно приветствовал медленно проходящую на борт разряженную публику.