Шрифт:
Всучила бабушке охапку хризантем, а Игорь уже помогал мне надеть пальто.
На улице он открыл дверцу своего белого «кроссовера» и пропустил меня вперед.
– Я не очень люблю спиртное, так что решил взять машину, - усаживаясь за руль, пояснил он.
Мне было уютно рядом с ним. И в бюджетном «кроссовере», и на прогулке по центральному парку, и в ресторане. Игорь рассказывал о своей работе, о случаях с пациентами, а я с удовольствием слушала его истории.
Мы заказали жаркое на сковородке, и к нему подали горячий глинтвейн.
– А ты, Таша? Что заставило тебя переехать к бабушке?
– коснулся моей руки он.
От прикосновения что-то больно кольнуло в груди.
– Мы не ладим с матерью. Сильно повздорили в начале лета, и мне ничего не оставалось, кроме как уехать.
– Неужели все так серьезно? Мои родители живут в пригороде, и я даже представить не могу, чтобы мы поссорились. Звоню каждый день, волнуюсь за их здоровье. У отца гипертония второй степени, каждый подъем давления для семьи стресс.
– А ты один у родителей?
– Да. Я поздний ребенок. Маме было тридцать пять, когда я родился.
– А врачом сразу решил стать?
– Да. Мечтал о хирургии, но конкурс был слишком высок. Не прошел по конкурсу, а денег на ординатуру у родителей не хватило. Вот и стал терапевтом.
– Представить себе не могу, как это - делать операции. Это же страшно. Резать, зашивать… Я крови боюсь.
– Просто ты создана для другого.
– Для чего, интересно?
– Ты очень красивая. Такие женщины созданы только для одного. Чтобы их любили.
Его рука накрыла мою, и я опустила глаза. Смогу ли я дать любовь в ответ?
«Но ведь любовь - это не обязательно страсть, внезапно вспыхивающая, и ломающая все на своем пути. Любовь может быть ровной и спокойной. Возможно, она возникнет не сразу, а со временем», - отпивая глинтвейн маленькими глотками, успокаивала себя я.
После ужина Игорь отвез меня домой. Остановил машину у подъезда, и снова накрыл мою руку своей.
– Завтра буду ждать тебя в клинике. Остался один осмотр, и можно будет прописывать курс лечения, - улыбнулся он.
– Надеюсь, со мной все в порядке, и никаких страшных диагнозов мне не поставят.
– Не поставят. Я тебе обещаю.
Он склонился ко мне и подарил порывистый поцелуй. Я вздрогнула. Сердце заколотилось от волнения. Внутри всколыхнулось чувство вины. Как будто в тот миг, когда Игорь коснулся моих губ, я предала Виктора.
– До встречи завтра, - в смятении прижав к груди сумочку, я рванула из машины на улицу.
Быстро скрылась за дверью подъезда и застучала каблучками сапожек по лестнице.
"Я прощу тебя только один раз…только сейчас" - слова Виктора в тот день, когда он выкупил меня у полиции и привез к себе домой.
В груди горело и саднило. Щеки пылали. Виктор в тюрьме, а я его предала, променяв на приятного доктора.
– Как прошло свидание?
– с любопытством выглянула бабушка из гостиной. В телевизоре разрывались ведущие из «Пусть говорят».
Я поставила сумочку на комод и стянула с ног сапожки.
– Нормально. Как мама? Ты ей звонила?
– Звонила, - отмахнулась бабушка.
– Опять они с Дашулей коньяк пьют. Не нравится мне это. Ты уехала, и у них каждый день праздник.
– Она могла бы меня поддержать, когда я с Виктором оступилась. А она просто выгнала меня из дома.
– Твоя мама никак не может пережить, что ты влюбилась в Янковского.
– И что такого, что я влюбилась в Виктора? В него невозможно не влюбиться…
Бабушка развела руками.
Я повесила пальто в шкаф и прошла в свою комнату.
Темно-красные хризантемы стояли на письменном столе у дивана и источали неземной осенний аромат.
Сердце больно сжалось. Хризантемы пылали перед глазами, крича о предательстве. Я предала Виктора.
Рухнула на диван и закрыла лицо руками.
«Я люблю тебя, но ты приказал мне забыть тебя», - шептала в пустоту, и по щекам лились горячие слезы.
«Игорь сказал, что такие, как я, созданы для любви. Так почему же ты не вернешься, чтобы снова любить меня, Виктор?!»
Оставшееся время до сна я остервенело рылась в новостях родного города, пытаясь выудить хоть что-то о Викторе. Нет, ничего. Ни одного известия за последний месяц. Как будто не было никогда обвинений и публичной казни за грехи семьи.