– Что там, Карл? – с любопытством спросила бабушка.

Доктор кивком отпустил дворецкого,дождался, пока он выйдет,и сообщил:

– Меня вызывает маркиз Кендрик. Здесь написано, цитирую: «Доктор, прошу немедленно прибыть, т.к. я ранен одним из своих же капканов. Когда я осматривал его, он словно взбесился и вцепился мне в ногу. Мне удалось разжать его, но моя нога нуждается в вашем внимании. Приезжайте скорее!»

– Ужасно, – равнодушно сказала бабушка. И не выдержав, добавила: – Надеюсь, Саймон задумается о том, что испытывают божьи твари, попадая в его ловушки.

– И я на это надеюсь, - изо всех сил стараясь говорить серьезнo , произнесла я.
– А тeперь я вас покину. Пойду собираться.

Я улыбалась, выходя из комнаты. Вот она «эврика» Седрика Кендрика! Немного жестоко по отношению к старшему брату, но чего не сделаешь ради спасения чести рода настоящих охотников?

***

Поздно вечером , пожелав бабушке доброй ночи, я спустилась в библиотеку. В окна заглядывали норрофиндские звезды. В горах воздух был прозрачен и чист,и оттогo звезды казались бриллиантами в несколько десятков карат, а не точками в конце предложений в бесконечном романе о вечности.

Я подошла к шкафу с Валиантумом. На этот раз все тома были на месте: тринадцатый вернул вчера граф Ревин, когда приехал, узнав об аресте сына.

?ткрыв шкаф, я достала книгу и листала до тех пор , пока не увидела герб маркиза. Легенда о лесной нимфе была здесь, как и упоминание о могущественном артефакте – плаще-невидимке, который позволял Кендрикам оставаться непревзойденными охотниками.

Захватив книгу, я устроилась в кресле и , подвинув ближе настольную лампу, собралась почитать, но огненная полоса падающей звезды прочертила небосклон. Ее жизнь – миг. Вспыхнула и погасла. Когда она скрывается за горизо?т – никто ее не замечает, ведь все внимание отдано вспышке. Я с детства любила следить за падающими звездами. Интересно, любил ли отец смотреть на них? Он сгорел, как звезда в вышине,и оказался в небытии.

Глядя на звезды, я загадала по возвращении в Валентайн узнать об отце больше. Чувство, что он любит меня,испытанное в этой самой библиотеке, не отпускало. Я не желаю, чтобы небытие было его уделом! Его удел – память тех, кто помнит о нем,и я хочу быть среди них.

Позабыв о тринадцатом томе Валиантума, лежащем на коленях, я раздумывала о том, с чего начать. Наверное, надо попросить у мамы фотографии отца и найти его сослуживцев. Кажется, он погиб ранней весной. Наверняка небо было затянуто тучами и мoросил противный дождь. Пахло таявшим снегом и сыростью...

***

Стояла ранняя весна. Небо было затянуто тучами и моросил противный дождь. Пахло таявшим снегом и сыростью. Мои ботинки были в грязи, юбка промокла и путалась в ногах, мешая бежать. Но за мной гнались. Время от времени какой-то из брошенных камней долетал до меня, ударяя то в спину, то в плечо,и побуждая бежать быстрее. Однако, в конце концов, я упала.

Когда ты жертва с детства,ты знаешь, что всегда можешь сдаться и тогда враги, возможно, пощадят тебя. Покуражатся, посмеются, но пoщадят. Но до тех пор, пока ты сопротивляешься,тебя будут гнать. И что знает, что ждет в конце этого пути? Я была урожденная Кевинс. ?ордость рода не давала мне сдаться, но тяжелая юбка этому поспособствовала. Я полетела в лужу, разбив колени.

Я помню, как раскололись на сотни ос?олков отраженные в воде облака. Кажется, я даже попыталась их пересчитать, лишь бы не поднимать головы и не видеть торжествующие улыбки на лицах преследовавших меня пaнсионерок. Я ждала, что они подойдут и будут насмехаться надо мной. Как вдруг услышала грубоватый голос:

– ? ну пошли отсюда! Брысь!

Видимо, появление моего спасителя было неожиданным, потому что кто-то из преследовательниц взвизгнул. А затем раздался удаляющийся тoпот.

Меня с силой вздернули за шкирку и поставили на ноги.

– Живая?

Дрожащей рукой я стерла с лица воду из лужи, растворившую мои слезы. И посмотрела на своего спасителя. Им оказался высoкий крепкий мальчишка, одетый в какие-то лохмотья. Но он был такой рыжий и веснушчатый, что я невольно улыбнулась.

– У тебя не все дома? – удивился он.
– Чего улыбаешься?

Говорить у меня сил не было: я никак не могла отдышаться , а разодранные колени жутко саднили.

– Ты совсем замерзла, чокнутая, - констатировал мальчишка.
– Почему они за тобой гнались? Не похоже, что ты у них что-то украла.

– Я… не воровка… - с трудом ответила я.

– Вижу, – хмыкнул он.
– Ты из этих,из богатеньких. Которые носят красивую одежду и по воскресеньям поют псалмы во славу господа. Но сейчас ты похожа на лисенка, которого пытались утопить.

– Ты… меня спас… Спасибо! – мои зубы уже громко стучали от холода. Я надеялась,что расслышать благодарность в моем голосе ему это не помешает.

Он взял меня за руку и выдернул из лужи.

– Пойдем, лисенок, сейчас согреешься.

Идти куда-то с оборвaнцем явно старше и сильнее меня было полным безумием. Впрочем, в тот момент мне было все равно.