Я пришла в себя чуть позже, оказавшись у огня. Вокруг было темно, лишь oт пламени падал круг света. ?но танцевало в закопченном очаге, выхватывая куски штукатурки на пoлу, поломанные стулья, колченогий стол.

Мне в руки сунули горячую кружку.

– Выпей, это согреет.

К моему удивлению, в кружке оказалась не вода , а молоко. Я послушно выпила его и почувствовала, что озноб начал утихать. Постепенно прояснялись и мои мысли. Я заозиралась, пытаясь понять, где нахожусь,и наткнулась взглядом на своего спасителя. ?н сидел сбоку от камина на подобии матраса, сооруженного из какой-то ткани. На таком же, как оказалось, сидела и я.

– Почему здесь темно, хотя на улице утро? – спросила я.

– Потому что я не хочу, чтобы кто-то узнал о моем убежище, – пожал плечами мальчишка.
– Ты первая, кого я привел сюда.

– А где мы?

– В заброшенном доме. Я здесь живу.

Я молчала, переваривая полученную информацию. Раз живет на улице, значит, родителей нет. Или есть, но такие, от которых лучше держаться подальше. Настоящей леди не подобало бы даже смотреть в его сторону. Но могла ли я упрекнуть его за подобный образ жизни?

Я протянула ему кружку и улыбнулась, стараясь похoдить на бабушку.

– Меня зовут Эвелинн Абигайл Торч из рода Кевинс. Я очень благодарна тебе за помощь и кров, но мне нужно идти.

Так и не взяв кружку, он принялся испытующе разглядывать меня. Я пожала плечами, поставила кружку на пол и попыталась встать. И, невольно охнув, упала обратно – колени прошило болью.

В ту же секунду он оказался рядом.

– Что с тобой?

– Колени… разбила… - я говорила сквозь зубы, стараясь сдержать злые слезы. Но они все равно покатились градом.

– Тебя будут искать?
– спросил он и я отрицательно качнула головой прежде, чем сообразила: возможно, стоило бы ответить утвердительно.

– До обеда – нет.

– Тогда побудь тут. Я скоро вернусь. Сиди тихо.

Он шагнул в темноту и исчез – эта привычка осталась у него и до сих пор.

Пока его не было, я вволю наплакалась. От обиды, от страха, от боли… Но, когда я услышала его шаги, мои глаза уже были сухими. Кевинсы не показывали другим свою слабость.

Мальчишка принес целительную мазь. Сейчас-то я понимаю, что он просто стащил ее у аптекаря, а тогда лoмала голову, откуда у него деньги на не самое дешевое зелье. Он умело обработал мои раны, не обращая внимания на мое смущение и протестующие вопли. После чего налил мне еще молока из кувшина, стоящего у огня. И проговорил:

– Так ты расскажешь, что произошло?

Обcтоятельства нашего знакомства, обстановка заброшенного особняка – все это не располагало к откровенности. Но неожиданно для себя я почувствовала, если хоть кому-нибудь не расскажу о своем даре и связанными с ним неприятностями – просто сойду с ума.

И я все рассказала.

– Значит, все-таки чокнутая, - задумчиво произнес он, когда я замолчала.

Я не ответила. Мне так часто указывали на расстроенный рассудок, что я уже почти поверила в то, что больна.

– А ведь они от тебя не отстанут, - взглянув на меня, сказал он.
– Надо что-нибудь придумать. Почему они называли тебя ведьмой?

– Потому что не понимают… - пробормотала я.

– Тогда все проще простого! – воскликнул он.
– В следующий раз, когда они начнут к тебе приставать, пригрози, что ты их проклянешь. Чего вы, девчонки, боитесь? Того, что прыщи повылазят, волосы выпадут? Вот это им и скажи.

– Но я… - я с изумлением смотрела на него, - …не умею проклинать.

– А ты научись или так и будешь огребать, - рассудительно ответил он. – Да и что там сложного? Вот, смотри: очковус, пoдковус , азимут, проклинаю вас – имена не забудь перечислить – на веки вечные. А дальше рассказываешь,что с ними плохого случится.

– Очковус, подковус… Это что такое? – не выдержала я и засмеялась.

– Ну хорошо же звучит!
– возмутился он и присоединился ко мне.

В какой-то момент я поняла, что время приближается к обеду, а мы продолжаем болтать, как старые друзья. Еще никогда и ни с кем мне не было так легко и свободно. И отчасти потому, что я сама ему все рассказала, а он не стал относиться ко мне, как к прокаженной. ?сли бы я могла, я осталась бы в том чудесном заброшенном доме, рядом с жаром камина и теплом сердца вихрастого рыжего мальчишки. Но я была Кевинс. ? значит,должна была вернуться туда, где проиграла бой.

Бреннон проводил меня до самого пансиона,и грубовато толкнул в спину.

– Ну бывай, чокнутая. Мы с тобой больше не увидимся.

В моей душе поднялся неожиданный протест. Будто судьба собиралась отнять что-то, что принадлежало мне от начала времен.

– Зови меня Линн, - сказала я в ответ. – И ты ошибаешься, я знаю, где тебя найти.

– Еcли кому-то расскажешь о моей норе, я тебя поколочу, - пригрозил он, смешно наморщив веснушчатый нос.

– ?сли кому-то расскажешь о моих видениях, я тебя прокляну, - засмеявшись, пообещала я. – Очковус, подковус…