Кажется, Луку эта новость не очень обрадовала:

— Честно говоря, у меня не было и нет желания провести вечер в воспоминаниях, связанных с отцом. Я даже обрадовался, что она не пришла. Но видимо, встретиться придется, — Лицо Луки стало хмурым. — Драма моего отца — это почти все человеческие страсти и недремлющие пороки.

— Не знаю, что и сказать. Ведь ты прилетел для этого, или нет? Да, кстати, передай вот это Марте. От Люси.

Паола протянула ему конверт с запиской и решила уточнить;

— А кто она, эта Марта?

— Родная сестра моей матери, — Лука взял конверт и засунул его во внутренний карман пиджака. — Это она настояла, чтобы я прилетел. Мама пока не знает, что я здесь, мы решили не говорить. Не хочу, чтобы она волновалась, пока я не пойму, что за нелепая история тут разворачивается.

— Нелепая? По мне, так детективная! Странно, кажется, Люси говорила, что Марта — сестра Алекса, — она недоверчиво смотрела на Луку…

Элегантная дама, сидящая перед ними, оглянулась и изящно поднесла палец к губам. Зал погрузился во мрак, шепот угас. Дирижерская палочка стукнула о пульт. На минуту все смолкло. И в зал хлынули мощные звуки оркестра.

23/// прялка времени искусно ткет узор из тишины и пустоты без причин, объяснений и оправданий

Музыка: Tony Tucker — The old Man, the Strat, and the Swamp

Зал утонул в громе оваций, поэтому Люси наклонилась близко к уху Родолфо:

— Вы же не оставите меня после спектакля? Паола с Лукой будут ждать нас в ближайшем кафе у театра. Она прислала его название и адрес.

— Конечно, дорогая Люси, не волнуйтесь, я пойду с вами. Но прежде заглянем к Риккардо, мы должны его поблагодарить и попрощаться.

— О да, конечно. Я сделаю это с удовольствием и с огромной благодарностью!

Еще минут пятнадцать овации то затихали, то вспыхивали с новой силой.

— Как благосклонна судьба, — продолжила Люси, когда они вышли из ложи и направились по ярко освещенному коридору в направлении кабинета маэстро, — вы подарили мне незабываемое знакомство с этим удивительным человеком. Как он верно сказал: «за нотами скрывается вечность»…

Из-за приоткрытой двери раздавались мужские голоса, один из которых, без сомнения, принадлежал Тому Форду.

— Жизнь полна сюрпризов! — изумилась Люси. — Родолфо, прошу, дайте мне пару минут, — она лукаво указала в направлении дамской комнаты.

— Хотите, чтобы я подождал вас здесь?

— Нет, совсем необязательно. Заходите, там, должно быть, уже собралась интересная компания. Я приведу себя в порядок и тотчас же присоединюсь к вам! — и она ящерицей скользнула за дверь.

В платье тонкого французского поплина гречишного цвета, как вторая кожа облегающее ее гибкую фигуру почти до тонких щиколоток, Люси действительно была похожа на пустынную ящерицу. От высокой горловины вдоль всего позвоночника поблескивала широкая золотая молния, подчеркивая изящество ее движений. Запястья украшали костяные широкие браслеты с причудливыми орнаментами. Они были плотно надеты поверх длинных узких рукавов, почти скрывающих кисти ее рук.

Платье и браслеты ей принес Родолфо, когда они неожиданно приняли решение ехать в оперу. Тогда Люси без колебаний и лишних вопросов отправилась переодеться в платье, предложенное Родолфо. А когда вернулась в салон, Родолфо замер: ее ярко-синие глаза светились предостерегающим магнетическим огнем.

— Хммм… — протянул он озадаченно.

— Что-то не так? — смущенно спросила Люси.

— Напротив, все так. Но несколько больше того, что я ожидал понять о вас. Оставьте платье и браслеты себе, — он удовлетворенно кивнул своим мыслям.

Люси задержалась в дамской комнате, держа руки под водой и медленно смывая пену. Вдруг она почувствовала на своей шее чей-то прожигающий взгляд. Люси подняла глаза и увидела в зеркальном отражении за своей спиной знакомое женское лицо.

— Пилар?! — Люси не могла поверить, что такое возможно.

— Вижу, ты узнала меня, — удовлетворенно произнесла та. После чего цепко схватила Люси за запястье и потянула за собой. Узкими коридорами, не произнеся ни слова, они вышли на улицу с заднего крыльца.

— Присядь со мной, — властно велела Пилар.

Люси послушно опустилась рядом с ней на старую деревянную скамейку и бережно прикрыла свободной рукой руку Пилар со вздутыми синими венами, продолжающую крепко держать ее за онемевшее запястье. Пилар была рано состарившейся перуанской женщиной, которая одним теплым августовским вечером повстречалась ей, заблудившись в путанице столичных улиц.

Тогда, как и сейчас, она жестко удерживала в своей руке руку Люси, которая объясняла и показывала ей дорогу к ближайшему метро. Сжимая до боли ее локоть, Пилар бормотала что-то о больших изменениях, ожидающих Люси. Она всматривалась в ее глаза, будто читая в них скрытое, но одной ей доступное знание.