Родолфо Форнезе слушал это страстное напутствие со слегка уловимой снисходительной улыбкой. Его руки были засунуты в карманы широченных трикотажных брюк, похожих на шаровары, зауженных у щиколотки. Худи с асимметричными краями из той же ткани с растянутой горловиной и висящим за спиной объемным капюшоном делали его моложе лет на двадцать-тридцать в сравнении с тем седовласым серьезным старцем, которого Люси видела прежде.

Когда они остались вдвоем, Родолфо пояснил:

— Вам не нужно следить за моими движениями и повторять их. Но некоторое время я буду танцевать за вашей спиной, чтобы направить энергию, и чтобы вы почувствовали биомеханику танца. А вы танцуйте и смотрите сначала вот сюда. Это обсидиановые зеркала из вулканического стекла. В них вы будете наблюдать за своими движениями и пристально всматриваться в этого удивительно знакомого вам человека, — он мягко ткнул пальцем в ложбинку ее груди, — но потом откроется другая реальность, музыка будет не нужна, вы будете танцевать под биение своего сердца. Наладите отношения с собой и со своим телом через мастерство внутреннего самонаблюдения. Двойственность реальности упражняет разум. Пойдите переоденьтесь. Паола все вам покажет.

Люси переоделась в тонкий просторный костюм цвета голубой пыли, который ей дала Паола, и вернулась в пустой зал. Она стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Откуда-то издалека она услышала нарастающие звуки музыки, накатывающиеся с разных сторон.

Сзади на ее плечи неожиданно опустились руки Родолфо и стали мягко задавать ее телу движение в такт музыки.

— В этом странном перевернутом мире, танец — оптимальный путь к саморазвитию на всех уровнях: эмоциональном, физическом, психическом… — говорил он вполголоса, — и это такое же удовольствие как еда и секс, но без побочных эффектов… Смотрите на свое отражение, не заботьтесь ни о чем…

Прошло 3 часа. Люси лежала на полу, ощущая волшебство собственного перерождения через эту динамическую медитацию. Сейчас ей казалось, что она осознает все смыслы происходящего.

— Люси, вставайте и идем пить чай, — Родолфо подошел из глубины зала и присел у ее изголовья (он обладал непостижимой способностью появляться неслышно и незаметно), — я вас угощу очень сложным чаем. Здесь никто не пьет чай. А я собираю рецепты из разных стран.

После чая он приготовил для нее еще и кофе: на зернах тонкого помола с добавлением кардамона и засушенных бутонов роз.

— Я чувствую себя здесь счастливой добровольной пленницей. И осталась бы с вами еще. Но нужно ехать, я приглашена сегодня в оперу…

Произнеся последнюю фразу, Люси отчетливо поняла, что хотела бы задержаться с этим удивительным Мастером, неожиданно пришедшим в ее жизнь. С его непостижимо притягательным миром, где сознание творит действительность, а человек творит свое сознание.

— Нужно ли? — Родолфо заговорщически поднял свою седую бровь. — Откажитесь от своих планов, чтобы узнать что вам приготовила вселенная.

22/// в дизайне мироздания земное отражается в симфонии неба единым вздохом приливов и отливов, и радости и скорби и помощи…

Музыка: Kundalini Awakening Dance — Let the Shakti in — Peruquois

Паола опустилась на пол рядом с Родолфо, пристроила мотоциклетный шлем на хрупкое изящное колено:

— Мне не нравится твое решение, — она перевела недоуменный взгляд с Люси на дядюшку, — что, черт возьми, могло произойти за эти три часа? Люси, почему ты вдруг передумала ехать?! Неужели тебе совсем неинтересно встретиться с этой Мартой? Возможно, эта встреча, разговор с ней… поможет понять, что сейчас происходит в твоей жизни.

Родолфо смотрел на Паолу, раздумывая о чем-то, потом произнес спокойно и тихо:

— Оставь ее, видишь, не хочет… Туда поедешь ты.

— О нет! Что еще за фантазии! Что я скажу Марте? К тому же, у меня были совсем другие планы. И нет у меня никакого желания слушать оперу, для меня это слишком сложный и элитарный жанр.

— Перестань. Опера — сфера эмоций. Ты восприимчива и открыта к жизни, а этого достаточно, чтобы понять такого рода искусство. Не обязательно быть профессиональным музыкантом или искушенным меломаном, — казалось, идея отправить Паолу на встречу с Мартой представлялась Родолфо единственно верной в складывающихся обстоятельствах. — И я знаю тебя, ты получишь удовольствие от этой пикантной ситуации.

Люси поддержала идею Родолфо и произнесла облегченно:

— Не беспокойся о встрече с Мартой. Я напишу ей записку, ты ее только передашь.

Паола задумчиво постукивала костяшками пальцев по шлему. Вдруг в ее взгляде зажглись лукавые огоньки:

— Ну, я вам так скажу: поеду, но только потому, что это особый случай и меня раздирает любопытство.

Люси быстро написала Марте несколько слов на обратной стороне записки, которая была приложена к билету, вложила ее в тот же конверт и протянула Паоле.

— У меня неожиданно возник повод выглядеть одновременно таинственно и шикарно, и я им воспользуюсь! — она ловко поднялась, прижалась щекой к Родолфо, потом порывисто обняла Люси. — Встречайте меня после спектакля, наверняка будет что обсудить!

Паола стояла у центрального входа в фойе. Она выглядела эффектно: стройная фигура была затянутая в черное, открытое на груди и спине, платье. Это добавляло ей шарма, но ничуть не выглядело вульгарно. Весь образ был выдержан в классическом стиле. Некоторое время Паола разглядывала лепнину и декоративные элементы богатого интерьера, потом направилась в партер. Благовидная публика неторопливо занимала свои места. Два соседних кресла в ее ряду были свободны. Она аккуратно продвигалась в их сторону, когда поймала на себе заинтересованный взгляд парня, сидящего рядом с ее креслом.