Мама пахла черными розами. Папа запятнал ее, и ее лепестки начали вянуть и разлагаться.

Я потеряла ее, когда не должна была. Если бы она забрала нас из этой злой Церкви с еще более злым диктатором, мы могли бы прожить счастливую жизнь. Полагаю, ее смерть не была напрасной — она дала мне цель в жизни. Если я смогу уничтожить все зло, то в конце концов смогу жить в чистом мире с моим цветочным садом людей.

Пыхтя, я встаю и смотрю на Мортиса. Сегодня он был нуждающимся. А мне не нравятся нуждающиеся.

— Что с тобой сегодня не так? — шиплю я, положив руки на бедра.

— Ты на взводе, — монотонно произносит он. Мортис никогда не говорит с особыми интонациями в голосе. — Я хочу успокоить тебя.

Я усмехаюсь.

— Единственное, что меня успокоит, это поимка еще одного демона. Ты уже должен это знать.

Он просто смотрит на меня, его лицо пустое и безжизненное.

Рыча, я разворачиваюсь и выбегаю из дома. В дом с привидениями пока никто не пришел, чему я очень благодарна. Мне не нравится общаться с другими. Они ужасные актеры, пачкают мой дом, а потом оставляют свой беспорядок, чтобы я его потом убирала.

В сезон Хэллоуина я живу в доме. Я не люблю уходить, если вдруг представится возможность для очищения и мне понадобится действовать быстро. Мои приспешники уходят вместе с остальными в конце дня, а после закрытия ярмарки пробираются обратно.

Как только я вынесу приговор и мои приспешники отделят демона от того, с кем он пришел, я буду воздействовать на них, пока они не потеряют сознание, свяжу и заклею им рот скотчем. Какие бы крики и шум они ни издавали, как только очнутся, они смешиваются с воплями ужаса гостей. Я слежу за тем, чтобы они были без сознания, когда персонал сворачивает работу места, но как только все уходят, их перемещают обратно в мою игровую комнату.

Обычные люди — те, кто живет в этом мире, не вкладывая в него особого участия — они не поймут. Будь они чисты или нет, в их глазах убийство — неправильно, даже если оно оправдано. И неважно, что я делаю это для них.

Они просто слабы.

Переступив порог дома, я глубоко вдыхаю. Жирная пища, грязь и искусственные запахи доносятся до меня, заполняя все мои чувства. Мне требуется минута, чтобы привыкнуть к отвлекающим запахам и выделить из окружающих ароматов запах души людей.

Я брожу по ярмарочной площади. Хруст ломкой травы успокаивающе звучит под моими тонкими белыми тапочками. Мои ноги чешутся от мелких уколов травы, но я не возражаю. Я краду упаковку сахарной ваты, когда продавец не смотрит, и убегаю со своим лакомством. С удовольствием отщипываю сладкие, сахарные пушинки от рожка и кладу их в рот, наблюдая за посетителями.

Я уже улавливаю вонь. Поскольку на территории собралось так много людей, мне требуется некоторое время, чтобы определить точный источник. Продвигаясь к вони, я продолжаю наблюдать, непрерывно вдыхая, подобно K9 2в поисках запрещенных веществ.

Запах определенно гниловатый. Я морщу нос, останавливаясь на полушаге, чтобы уловить направление. Кто-то врезается в мое плечо, толкая меня вперед и выбивая сахарную вату у меня из рук. Я смотрю, как облако сахара катится по грязной земле, собирая грязь и траву.

Я хмурюсь, глубокая печаль зарождается в моем желудке.

Девочка поворачивается, глаза ее расширены.

— Мне так жаль, — торопливо произносит она. У нее красивые белокурые волосы, карие глаза и прекрасная фарфоровая кожа.

Ее было бы действительно интересно порезать.

Пристально глядя на нее, я делаю шаг в ее личное пространство. Она замирает, отшатываясь от меня, когда я прижимаюсь носом к ее шее и глубоко вдыхаю.

— Эй, какого хрена? — вскрикивает она, выходя из ступора и спотыкаясь. — Ты только что, блять, понюхала меня? — недоверчиво спрашивает она, уставившись на меня, как на отморозка. Мои темно-каштановые волосы собраны в высокую косу, губы небрежно накрашены, а лицо, разрисованное так, будто у куклы треснуло стеклянное лицо, — это должно выглядеть жутко.

Мои глаза чуть не закатываются, когда я улавливаю ее сладкий аромат. Она пахнет маргаритками.

— Ты хорошо пахнешь, — улыбаясь, отвечаю я, чтобы она больше не злилась на меня. Я больше не злюсь на нее, и это она испортила мою сладкую вату.

Ее подруга, которая стояла позади девочки, подходит к моей маленькой маргаритке. Она тоже смотрит на меня, как на ненормальную.

Мне это не нравится. Я просто пыталась убедиться, что она не гнилая.