– Тебе не сбежать, Верочка. Маньяк вышел на охоту, и в этот раз жертве не уйти.

– Дурак, – смеется она, но смех быстро исчезает, когда склоняюсь и губами обхватываю острый сосок.

Зарывается ладонью в мои волосы и чувственно стонет, выгибаясь навстречу.

Я сейчас кончу от одного только вкуса ее кожи. Тащу к столу, резко разворачиваю к себе спиной, давлю на плечи, вынуждая нагнуться и одним движением вхожу до упора.

– Ааах, – только и выдыхает она, цепляясь за крышку стола побелевшими пальцами.

– Что-то не так, Верочка? – двигаюсь быстро, и каждое наше соприкосновение сопровождается пошлым шлепком моего паха о ее ягодицы.

– Н..не та-ак, – слова обрываются в такт толчкам.

– И что же? – останавливаюсь.

– Ты не ответил на мой вопрос про других.

– Ревнивая? – прикусываю нежную кожу на шее.

– Боевая, – она подается навстречу, сама насаживаясь на меня, – узнаю, что на всяких Ань-Тань смотришь, и встреча в парке покажется тебе дружескими обнимашками.

– Снова выпорешь крапивой?

– Я тебя ей оберну. А потом возьму палку и отхожу по всем выступающим частям тела, – ее голос хрипит и от этого угроза получается очень сексуальной.

Я ей верю. Полностью и безоговорочно. И хочу, чтобы она мне тоже верила:

– Никаких баб. Я однолюб.

– Главное, чтобы не многоёб.

– Верка, – шлепаю по наглой заднице, – я серьезно.

– Аккуратнее, Крапивин. Я ведь и поверить могу, – откидывается мне на грудь, принимая до упора и тихо всхлипывая, – и если ты меня потом разочаруешь…

– Не разочарую. Никогда, – тяну за волосы, заставляя ее развернуться ко мне вполоборота. Целую. Неуклюже, но так сладко, что у самого слабеют ноги, – я люблю тебя.

Она что-то мычит мне в рот и мелко трясется, от накатывающего оргазма. Сжимает мой член, так что искры из глаз. Мне чертовски хочется кончить внутрь, пометить ее, застолбить. И пусть получатся маленькие Крапивины. Я только рад этому буду.

Все-таки отстраняюсь, пряча свои мысли глубоко за семью печатями. Если Верка узнает о них, то будет улепетывать так, что не догонишь. Сначала надо приручить ее, влюбить так, чтобы голову потеряла, а потом за волосы и в ЗАГС! И чтобы беременная была! Круглая и сладкая, как булочка.

От таких фантазий у меня яйца поджимаются, и я едва успеваю выйти из нее.

Будь у меня реакция чуть хуже, я бы точно в эту ночь стал папашей.

– Есть хочу, – первое, что говорит Вера, когда к ней возвращается способность дышать, – как насчет жареной картошки с грибами?

Умопомрачительная женщина.

Целую ее в плечо:

– Помочь?

Верка трется о меня носом и, словно довольная кошка, мурлыкает:

– Было бы здорово.

Перед тем, как отправиться на кухню, мы заруливаем в ванную комнату. Вместе забираемся в душевую кабину, чтобы смыть следы страсти. Снова трахаемся. Потом все-таки моемся, обмениваясь быстрыми взглядами и хихикая, как подростки.

Потом готовим. Я на подхвате – все чищу и мою, а Верка колдует у плиты.

– Это самая вкусная картошка, которую я когда-либо пробовал, – шепелявлю набитым ртом и втягиваю воздух, чтобы охладить горячую пищу.

Верка довольно улыбается. И глядя на ее улыбку, я думаю о том, что этого момента не догадывался о том, что можно быть таким счастливым.

И это только начало!

Но прежде, чем строить радужные планы на будущее, надо разобраться с настоящим, а оно у нас таково, что мои родители уверены, что Вера – невеста Матвея, и что у них на носу свадьба, белое платье и букетик, который надо прицельно швырнуть в толпу, доведя какого-нибудь бедолагу до энуреза.

Нам всем нужен серьезный разговор, причем срочно, не откладывая ни на день. Я все еще злюсь на брата, и не буду поддерживать его тупые игры. И удар на себя полностью принимать не собираюсь. Пусть тоже участвует при разговоре, и сам как хочет, так и выкручивается. Это у него спектакль был, а у нас с Верой все по-настоящему.

– Завтра едем к родителям, – ставлю ее перед фактом вечером, когда уже забираемся в постель, чтобы просто поспать, а не сношаться в очередной раз, как обезумевшие кролики.

– Может не надо? – она выглядит взволнованной.

– Надо, Вера, надо. Я и Матвею написал. Так что он тоже завтра придет. Пусть сам объясняется перед родителями, какого хрена это было.

Вера тяжко вздыхает, а потом кивает:

– Как скажешь, – устраивается у меня на груди и отрубается буквально через пару минут.

Я держусь немногим дольше. Глажу ее по волосам и улыбаюсь, как дурак, а потом тоже проваливаюсь в сон.

– Ты не хочешь съездить домой перед тем, как…