– Нет.

– А может тебе надо…

– Не надо!

– Крапивин, скажи честно, ты собрался ко мне переехать?

– Кто-то против? – грозно надвигаюсь на растерянную Веру.

– Нет. То есть да.

– Так нет или да? – зажимаю ее возле стены, ладонями опираясь по обе стороны от лица.

– Тебе не кажется, что ты слишком торопишься?

– Кого-то что-то не устраивает?

Она упирается ладонями мне в грудь:

– Меня не устраивает то, что мы еще не решили проблему с твоей семьей! Лично я не представляю с каким лицом буду стоять перед твоими родителями и сообщать о том, что с одним братом вроде как пошутила, а вот со вторым все серьезно. Твоя маменька выкинет меня в окно после таких разговоров.

– У меня замечательная маменька.

– Кто ж спорит. Замечательная. И ей точно не понравится, что я сначала с первым зажигала, а потом со вторым.

– С этого момента поподробнее. Как ты там с первым зажигала? – ревниво притискиваю ее у стеночки, уже практически готовый к тому, чтобы отложить поездку к предкам на пару часов.

Меня эта пигалица с ума сводит, я постоянно смотрю на нее, постоянно хочу прикасаться. И вообще постоянно хочу. Скоро хрен под корень сотру, а остановиться не могу. К счастью, темпераменты у нас близкие, и Верка сама, как мартовская кошка, постоянно ластится ко мне и течет.

Походу, нам обоим надо брать больничный по причине «катастрофическая нехватка обнимашек в организме» и торчать дома до тех пор, пока не перестанет плющить от мимолетного взгляда или прикосновения. Только это затянуться может надолго. Судя по тому, как грохочет мое сердце и в такт ему тарабанит Веркино – этот огонь не утихнет еще очень долго. Много-много-много лет.

– Ну мы с ним обнимались…

– Как?

– Вот так, – льнет ко мне, прижимаясь всем телом. Под футболкой нет ничего, и я чувствую ее острые соски.

– И-и-и? – цежу сквозь зубы.

– И вот так тоже, – прижимается еще сильнее.

– Целовались?

– О, да, – мечтательно прикрывает глаза и ведет кончиком языка по зацелованным, смятым губам, – он правда не хотел, но я настояла, чтобы наша пара выглядела более реалистично.

– Зараза, – я срываюсь и, ухватив пальцами за подбородок, целую. Зло, несдержанно, ревниво, снова хмелея от желанного вкуса. Верка не отвечает, но чувствую, как улыбается мне в губы. Ей нравится меня провоцировать, нравится, когда напираю и бешусь, – ты хулиганка.

– Угу, – выдыхает, а взгляд пьяный и щеки пылают. Красивая до умопомрачения.

– И провокаторша.

– Ммм, – сама тянется за поцелуем, но теперь отстраняюсь я, и она тут же возмущается, – Эй!

– Не заслужила, – надменно хмыкаю и пытаюсь отстраниться.

Ага. Сейчас! Этот монстр в девичьем обличии надвигается на меня, кровожадно потирая руки:

– Не заслужила, значит? – губы расползаются в многозначительной и какой-то не очень доброй улыбке.

– Да, – пячусь. Она за мной. Медленно так, по кошачьим гибко. Как пантера.

– Ну так сейчас заслужу…только потом не жалуйся.

Не понравилось мне окончание фразы, но сбежать не успеваю.

Хулиганка внезапно бросается вперед, и с ее помощью я валюсь на диван. Она запрыгивает сверху. Ни фига не пантера! Мартышка голозадая!

– Эй! – возмущаюсь, когда дергает с меня боксеры, чуть не оторвав торчащего в боевой готовности Крапивина-младшего и прилагающийся к нему кудрявый газон.

– По эйкай мне еще тут, – усаживается сверху и начинает размеренно двигаться.

Медленно! Слишком медленно! Поднимаясь до самого верха и в несколько приемов опускаясь вниз.

Издевается что ли?!

Толкаюсь вперед.

– Не-а, – тут же замирает и грозит пальчиком, – даже не думай.

У меня вообще с думаньем беда. Кровь в голове кончилась, а с ней и мысли. Голые инстинкты остались и желание отодрать Верку так, чтобы ходить не могла.

А она продолжает надо мной глумиться, плавно покачивая округлыми идеальными бедрами.

– Андрюшенька, вы взмокли? Жарко? Хотите пить?

– Нормально все, – хриплю и таращусь на то место, где наши тела соединяются.

– Вот и хорошо, – снова подъем и мучительно медленный спуск вниз. Не до конца. Она останавливается, когда я уже выть готов от желания погрузиться в нее полностью, и снова приподнимается.

– Вер-р-ра.

– В чем дело? – голос нахальных, взгляд хмельной.

– Если ты не прекратишь…

– Так ты хочешь, чтобы я прекратила? – по кукольному хлопает глазами и пытается подняться, – запросто.

– Я тебе сейчас дам запросто, – с силой усаживаю на себя. Удерживаю за бедра, не позволяя сдвинуться и резко толкаюсь вперед, в горячую влагу.