И вообще, что за детский сад? Никто ничего плохого не сделал. Подумаешь, пошутили маленько. Что такого? У меня предки мировые, даже если вначале немного поворчат, то потом точно оценят гениальность Матвейкиной задумки.

Во двор я уже въезжаю в самом благостном расположении духа. Я внезапно понимаю, что мне хочется привести Веру, поставить перед ними и сказать: «Моя!». Пусть любуются! Прямо гордость распирает от одной только мысли, что у меня такая невеста.

Кажется, я собрался жениться вот прям щас. Надеюсь, Верка не против, потому что если все-таки против, то это исключительно ее проблемы.

– Ты чего улыбаешься? – подозрительно спрашивает она, перехватив мой блаженный взгляд.

– Не скажу.

Она пихает меня пальцем в бок. У нее очень острые пальцы, и я дергаюсь, не ожидав такого коварства.

– Эй! Это называется бытовое насилие!

– Да? – хмыкает мое любимое чудовище, – вот вернемся домой, и я тебе покажу, что такое насилие. Привяжу тебя к кровати и буду пытать, пока ты не начнешь умолять о пощаде.

Фантазия тут же рисует дикий беспредел, и верхний мозг, ошалевший от такой картины, моментально посылает импульсы мозгу нижнему, а сам отключается.

Итог? Мы на лужайке перед родительским домом. У меня стояк по полной программе. Рядом угорает Верочка.

– Кто-то любит, когда его связывают?

– Просто молчи, – я складываю руки на руле и утыкаюсь в них лбом, – ничего не говори ни про связывание, ни про кровать. Иначе мы так и будем сидеть в машине

– Как скажешь, Андрей, – фыркает Вера и отворачивается к окну, – о, нас уже заметили.

Я скольжу взглядом в ту же сторону и вижу в окне на первом этаже мать. У нее в руках телефон, и она явно звонит мне.

Так и есть мобильник, лежащий на панели, начинает гудеть и пытается куда-то уползти. Подняв глаза к потолку, я сокрушённо качаю головой и беру трубку:

– Да, мам.

– И долго вы там собираетесь сидеть?

Опускаю взгляд на свой топорщащийся пах:

– Не знаю, нам надо кое-что обсудить.

Вера зажимает рот рукой и прыскает в ладонь. Зараза. Смешно ей. А я как дурак, с копьем готовым к броску.

– Андрей, не будь хамом. Мы вас уже тут несколько часов ждем! Объясни, что происходит.

– Скоро придем, Мам.

– Но…

– Все, пока, – не очень вежливо, но как уж смог.

– Идем? – спрашивает Вера, старательно разглядывая нарушителя спокойствия, пытающегося пробиться через ширинку наружу.

– Ты как себе это представляешь? Здравствуй мама, папа, брат. Вот я, вот моя Вера, а это Крапивин-младший. Откликается на подпольную кличку Хрен Обыкновенный.

– Скажешь, что с помощью него воду ищешь, – предлагает Вера.

– Дурочка.

Мы ржем и меня потихоньку отпускает. Возбуждение спадает, кровь равномерно распределяется по всему организму, а мозги встают на место.

– Готов?

– Вроде да, – на всякий случай, пониже натягиваю футболку. Ну мало ли, вдруг пока иду к дверям меня снова перемкнет.

Первым выхожу из машины и открываю дверь Вере. Она как царица – двигается медленно, уверено, с чувством собственного достоинства. Только немного более яркие чем обычно щеки выдают ее волнение.

Мы молча добираемся до крыльца и заходим внутрь. Серьезные, сосредоточенные, будто пришли не на семейный ужин, а на военный совет, на котором придется обороняться от сурового командира.

В холле нас никто не встречает. Видать, маменька оскорбилась в самых лучших чувствах, когда мы после ее звонка тут же не подорвались и не бросились в дом, услужливо приседая в реверансах.

Ничего, сейчас мы ее так порадуем, что напрочь обо всех обидах забудет.

Заходим в гостиную. Я первый, Верка чуть позади, словно прячась за моей спиной. И это наполняет меня внутренней силой

– Всем привет, – произношу твердо и уверенно, – а вот и мы!

За столом все те же. Во главе – отец, справа – мать, по левую руку – брат. И все трое на нас подозрительно смотрят.

Ну все, Верунчик, держись. Сейчас начнется.

Как на суде, епть. Все на нас смотрят. Мама аки коршун, батя из-под тяжелых бровей, брат-пиздюк с гадкой ухмылкой.

Кажется, Вера была не так уж не права, когда тряслась перед поездкой к моей дорогой семейке.

У меня в организме тоже присутствует некоторая доля волнения, но она больше связана с тем, как бы не ляпнуть чего-то лишнего, типа: отвалите от нас, сами во всем разберемся.

Я так вообще уже разобрался и все решил. Верка моя. Точка. Несогласные могут идти лесом. Или полем. Или через раскрытые каналы ректальной вселенной. Кому как больше нравится.