Он всё ещё висел в воздухе, и Абра, развернувшись, нанёс удар ногой тому в грудь. Хэл чувствовал, как меч выскользнул из его руки, пока он отлетал назад, а затем сильно ударился о землю, вспахав её.

Абра стоял достаточно далеко — Хэл пролетел не меньше пяти метров.

Боль пронзила внутренние органы, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Потеряешь устойчивое положение ног, — как ни в чём не бывало продолжал Абра, — и ты труп.

А затем он преодолел разделявшее их расстояние за какие-то доли секунды.

— Потеряешь своё оружие, и ты труп.

В безжалостных глазах слуги волхва застыл холод и какая-то отстранённость. Двуручник — всё так же, плашмя, опускался ему на голову, и Хэл зажмурился.

А следующим, что он почувствовал, была головная боль. И какое-то жужжание, которое постепенно становилось всё более чётким и превращалось в слова.

— Да я же говорю, я видел, как этот неумеха пытался сбежать от Абры, но не тут-то было.

Это говорил Дойл.

— Я бы тоже сбежал… наверное… — произнёс вечно сомневающийся Ародиил. — Абра был таким жутким…

— А я бы развернулся да как врезал бы ему, — мечтательно произнёс Дойл. — Но этот неудачник на это неспособен. Хочу тоже напроситься учиться у Абры — может, повезёт, и он позволит и мне отметелить Хэла.

Хэл стиснул кулаки. Проклятие, в словах Дойла была правда. В бою с Аброй он не мог создать хотя бы видимость контратаки… Хорошо хоть Тара не могла говорить и не добавила соли на его раны.

В комнату пробрался лёгкий ветерок.

— Разойдитесь, — приказал знакомый голос слуги волхва.

Хэл, кряхтя, поднялся на локтях, когда все остальные покинули комнату.

— Неплохо для первого раза, — сказал Абра, улыбнувшись. Весь холод из его глаз куда-то улетучился. Теперь он был прежним слугой волхва, добродушным и всегда готовым помочь.

— Неплохо? — едва шевеля губами, переспросил Хэл. — Да ты меня размазал.

Абра расхохотался.

— От человека, впервые взявшего в руки меч, большего я ожидать и не мог. Напротив, ты продержался куда дольше, чем я ожидал. Отдыхай, вечером будет ещё тренировка.

И, подмигнув, он вышел из комнаты.

Хэл же, застонав, буквально рухнул в постель.

Вечером избиение Хэла продолжилось.

Так прошло несколько недель. Хэл делал определённые успехи — один раз ему даже удалось оставить на руке Абры лёгкую царапину. Тогда же Абра заставил Хэла тренировать и лук и копьё — куда реже, чем меч, но всё же. На возражения Хэла он ответил кратко —

После одной из вечерних тренировок они, по обыкновению, уселись прямо на траву и обсудили ошибки, допущенные Хэлом.

— Я отправляюсь на задание, — сказал Абра, когда они закончили с разбором полётов.

— Мельдорф снова тебя куда-то отправляет?

— Для тебя — мастер Мельдорф, — мягко поправил Хэла слуга волхва. — Меня не будет довольно-таки долго.

Его взгляд был направлен куда-то вдаль, и Хэл почувствовал, что он мысленно прощается со здешними местами.

— Могу я отправиться с тобой? — спросил Хэл. Ему очень не хотелось оставаться без учителя. Рубка на мечах — единственное, что у него получалось неплохо в этом мире.

По крайней мере, Абра не уставал отмечать его успехи, хотя делал это и в своей скупой манере.

— Увы, нет, — улыбнулся слуга волхва. — Твоё место здесь. Пока.

— Но мне нечего здесь делать! — возразил Хэл. — У меня не получаются самые простые техники, которым обучает нас Мельдорф. Я хочу продолжать тренироваться с мечом!

Абра тяжело вздохнул и вновь обратил взор за горизонт.

— Ты сам не знаешь, кто ты, юный Хэл. Что до тренировок — ты продолжишь. Сейчас я тебе покажу несколько движений, которые можно отрабатывать самостоятельно.

— Но ты же говорил, что на Пути Воина единственным способом развития является сражения!

Слуга волхва поднялся на ноги и отряхнулся.

— Не единственным, а лучшим. К тому же — Аро, Дойл и Тара начали вполне сносно управляться со своим оружием.

— Ни один из них не владеет мечом, — вновь возразил Хэл. — А мне нужен мечник для тренировок!

Абра медленно обернулся к нему, и Хэл понял, что сморозил глупость. В глазах слуги волхва застыло то самое выражение отрешённости, которое так не нравилось Хэлу. Обычно это выражение приходило во время тренировочных поединков.