***

Зловещая пасть входа поглотила нас, и, стоило только отойти на несколько шагов, с грохотом захлопнулась. Каменная махина двери, отрезала нашу несчастную троицу от всего живущего.

Увидим ли, мы ещё когда-нибудь утреннее солнце, почувствуем ли на лицах, ласковую свежесть лёгкого ветерка? Или, навечно нашими спутниками станут полумрак и затхлый воздух подземелья?

Медленно брели мы из одного зала в другой. Везде было, одно и то же: толстый слой пыли и, свисающие с потолка, длинные серые лохмотья паутины.

И хотя, никто не встречался, мы, просто кожей чувствовали, присутствие вокруг бесчисленных враждебных сил. Невидимые глаза следили за каждым нашим движением, терпеливо дожидаясь, когда мы достигнем того места, где можно будет обрушиться на нас и растерзать.

Бог тьмы не врал, когда предупреждал, что живыми мы из храма не выйдем. Это, наконец-то, поняли и воины света.

Они настороженно оглядывались по сторонам, держа наготове оружие. Вряд ли, оно спасет нас в последней битве! Я казалась себе, обречённой на заклание овцой!

Проблуждав полчаса по храму, мы вышли в большой полукруглый зал, окружённый вдоль стен рядом квадратных колон, на которых сияли магические огни. Зал был ими прекрасно освещён. К тому же, среди его потолка висела массивная люстра, и в её отблесках, переливалась багровым светом напольная пентаграмма.

В дальнем углу, пряталась в глубокой арке окованная железом дверь. Я сразу поняла, что именно за ней находится древний алтарь, посвящённый неведомому богу. Там, запертый Белиаром, томился, ожидая нашего прихода, последний жрец культа.

Лёгкий шелест, словно, где-то с полок слетела вниз кипа старых газет, пронёсся по залу, лишь только мы заступили за черту пентаграммы.

— Ну, вот и всё! — Прошептала я и оглянулась.

Из темноты колон вышел Белиар, со своей неразлучной спутницей, Синтилой. Ведьма криво ухмылялась, а глаза её сверкали бешеной ненавистью.

И что мы ей такого сделали? Никак не простит нам погрома в своей башне?

— Марина, Марина… — Сокрушённо покачал головой Белиар. — Я же предупреждал тебя! Какие же вы, трое, беспокойные! И всё-то вам надо!

Бог тьмы ещё немного попричитал, по поводу нашего непослушания, но особого сожаления, я в его голосе не заметила.

— Что же, я уважаю ваш выбор. Очень смело! Хотя и безрассудно, — Белиар медленно прохаживался вокруг пентаграммы. — Я даже хотел сделать так, чтобы смерть воинов света была мгновенной, но Синтила настояла на том, чтобы вы подольше помучались. Согласитесь, отказывать даме, очень неприлично! Так что, всё, что произойдёт с вами в дальнейшем, плод её бурной фантазии. Надеюсь, вы оцените!

— Избранная! — официально обратился ко мне бог тьмы. — Я сделал тебе подарок. Ты умрёшь вместе со своими приятелями. Оставить тебя в живых, как я хотел до этого, нет смысла. Твоя душа испорчена влиянием светлых воинов, и толку от тебя, всё равно, не будет. Но мы ещё встретимся! Через тысячу лет, когда ты вновь возродишься, чтобы опять попытаться сдвинуть маятник равновесия, встречать тебя в нашем мире будет, не какой-то там Альдер, а лично я. И тогда, ты примешь правильную сторону, и вся Миртана станет несокрушимым миром демонов и нежити. Оплотом всех тёмных сил! Колыбелью, с которой начнётся победное шествие тьмы по другим мирам!

Белиар пристально посмотрел на меня: «Жаль… Но тысяча лет, не такой уж и большой срок для бога. Прощайте, светлые воины. До встречи, избранная! Некогда, дела, дела… Да и это, чёртово кольцо, гонит меня из храма! Но, ничего, я ещё разберусь, откуда оно взялось, и кто, так настойчиво, вам всё время помогал! И последнее, что хочу сказать, не надейтесь, что спасётесь. Из этой ловушки, вам никогда не выбраться!»

Белиар и Синтила исчезли.

— Так, ты знала, что нас здесь ожидает? И всё равно пошла?! — Тилль удивлённо глазел на меня.

— Знала! И вам пыталась сказать, но вы, два упёртых барана, ничего не хотели слушать и лезли к чёрту в пасть!

— Мы ещё живы. — Хладнокровно заявил Альдер. — И через тысячу лет, чтобы там бог тьмы не замышлял, встанем у него на пути! — Светлый воин решительно взмахнул мечом.

— Ты прав, от нас, просто так, не отделаешься! — Поддакнул Тилль. — Вот, только, избранную жалко. Пропадёт ни за что!