— Разрешите сыграть вам на гуслях.

Становой пристав посмотрел на Каври исподлобья и буркнул:

— Иди, ты пьян…

Каври повернулся и пошел, наигрывая «Марсельезу». Не успел он отойти от дома станового, как его нагнали стражники, схватили и заперли в холодную. До утра Каври там померз, а утром становой вызвал его к себе и принялся ругать:

— Ишь что выдумал, мерзавец! Я тебя в Архангельскую губернию сошлю!

— За это только спасибо скажу, — ответил Каври. — Я бы — сам поехал, да денег нет. А тут бесплатно повезут.

Становой не нашелся что ответить и заорал что есть мочи:

— Убирайся к черту! Если еще раз в чем-либо замечу, берегись!

После этого случая известность Каври еще больше возросла. Когда он вступил в пререкания с волостным старшиной, шеръяльские мужики поддержали его.

— Никого не выдадим! Не хотим помирать с голоду!

В это время раздался звон колокольчиков.

— Не бойтесь, стойте все, как один! — посоветовал Каври.

На тройке подъехали земский начальник со становым приставом, следом скакали урядники и стражники.

Земский начальник и становой пристав вылезли из тарантаса, урядники и стражники окружили толпу.

Земский, усмехнувшись, посмотрел на людей:

— Ну, я думаю, мне-то вы скажете, кто у вас зачинщик?

Люди стояли молча.

— Чего молчите?! — рассвирепел Зверев. Случайно его взгляд упал на седую бороду деда Метрия. Зверев повернулся к деду. — Ну, если молодые упрямятся, скажи ты. Мы ведь с тобой старики, и нам грешно скрывать супротивников государя.

— Я что… я, барин, ничего… Вот тебе Семен калякает. Он тебе знакомый. — Дед Метрий показал рукой на Семена Вайдиева.

Охотника Семена Вайдиева земский начальник знал хорошо. Распутать ли заячьи скидки, поставить ли капкан на лису, вырыть ли волчью яму, отыскать ли медвежью берлогу — все это вряд ли кто сделает лучше, чем Семен. Поэтому земский начальник всегда брал его с собой, когда отправлялся на охоту. И Семен уважал Матвея Николаевича. В лесу Матвей Николаевич не начальник, не барин, а такой же охотник, как и Семен: смеется, разговаривает, шутит, пьет чай вместе с ним, наливает ему вино из своей фляжки, угощает котлетами. Словом, очень хороший человек.

Шеръяльские марийцы знали о дружбе Семена с барином, поэтому они с надеждой смотрели на Семена.

— Семен, ты ему все объясни, — сказал дед Метрий, проведя морщинистой ладонью по своей седой бороде. — Мы не ради злодейства, не из озорства на это пошли, сам знаешь, сколько хлеба уродилось в прошлом году. Да и тот, что уродился, для еды негодный…

— Еще бы не знать, у самого отец от такого хлеба умер.

— А моя жена до сих пор не может разогнуть пальцев, — сказал один мужик.

— Скажи, Семен, все, как есть, скажи. Скажи, что помираем с голоду. — Мужики вытолкнули Семена вперед.

Очутившись- перед земским начальником, Семен растерялся и не знал, как начать разговор. А Матвей Николаевич так и сверлил его глазами.

То, что мужики вытолкнули Семена вперед, Зверев понял по-своему:

— Значит, ты, Семен Фадеич, зачинщик? Вот не ожидал. От кого же ты научился такому скверному делу?

— Я… барин… мы… зачинщик у нас нету… Сам, барин, знаешь… Хлеба нет… кочкать[18] нельзя…

Семен обернулся назад. Толпа притихла, стояла безмолвно. Только Каври высоко поднял голову. Его взгляд словно говорил Семену: не бойся!

Горящий взгляд Каври увидел не только Семен, заметил его и земский начальник.

— А вот этот у вас кто такой? — спросил он.

— Уволенный в запас, матрос Балтийского флота Гаврил Печников! — отрапортовал сам Каври.

Становой пристав что-то тихо сказал земскому начальнику.

— Значит, ты здесь учишь народ бунтовать? — закричал Зверев.

— Никак нет, не я! — отчеканил Каври. — Это голод учит.

— Господин пристав, заберите этого матроса!

— Урядник, взять! — рявкнул становой.

Урядники и стражники обнажили шашки.

— Барин… барин… не он зачинщик, — закричал Семен. — Наше хлеп нет… умираем…

— А, ты вздумал защищать его? Значит, ты с ним заодно? Господин пристав, взять и этого мерзавца! Остальных разогнать, а там разберемся.

Земский начальник сел в тарантас. Семена и Каври повели двое стражников в Аркамбал, остальные урядники и стражники принялись разгонять толпу плетьми и пинками.