И в отличие от Винсента Блейка Тобиас Хоторн не верил, что мальчишки есть мальчишки.

Что с ним случилось? – услышала я голос Иви в своей голове. С твоим Лиамом? И все, что сказала Мэллори Лафлин, было: Лиам ушел.

Почему он ушел?

Он просто это сделал.

Я пошла в старое крыло Тоби, вновь прочитала строки «Древа яда» и дневник, который он вел невидимыми чернилами на своих стенах. Теперь я поняла злость юного Тоби по-другому. Он что-то знал.

О своем отце.

О причине, по которой его усыновление было секретом.

Об Уилле Блейке и решении спрятать единственного сына опасного человека у всех на виду. Я подумала о стихотворении Тоби, которое мы расшифровали месяцы назад.

– Стене, – закончила я, так же как сделала это еще тогда. Но в этот раз мой мозг видел все это через новую призму. Если Тоби знал, что за печать он украл, значит, он знал, кто такой Уилл Блейк, кто такой Винсент Блейк. А если Тоби знал это…

Что еще он знал?

Когда я процитировала стихотворение Иви, она спросила меня: Что он имеет в виду под уликами, которые он выкрал? Уликами чего? Она искала ответы, доказательства. Тело, подумала я. Или, что более реалистично на данный момент, кости. Но пока что Иви не нашла ничего из этого. Если бы она это сделала, то Блейк не перепоручил эту задачу мне.

Я хочу узнать правду, которую Тобиас Хоторн скрывал от меня все эти годы. Я хочу узнать, что случилось с моим сыном.

Дом Хоторнов был полон тайных мест: спрятанных помещений, коридоров, подземных туннелей. Может быть, все, что Тоби когда-либо находил, – это печать. Или, может быть, он нашел человеческие останки. Эта мысль была подспудной, потому что еще до того, как Винсент Блейк сказал мне так много, какая-то часть меня подозревала, что мы ищем именно это.

Его сын пришел сюда. Он выбрал целью шестнадцатилетнего ребенка, находившегося под защитой Тобиаса Хоторна. В его доме.

Где такой человек, как Тобиас Хоторн, мог бы спрятать тело?

Орен избавился от тела Шеффилда Грэйсона – но я не знала, как именно. Но сын Винсента Блейка исчез задолго до того, как Орен начал работать на старика. В то время состояние Хоторнов было значительно меньше. Вероятно, Тобиас Хоторн даже не нанимал охрану.

Тогда Дом Хоторнов был лишь очередным поместьем.

Каждый год Тобиас Хоторн что-то пристраивал к нему. Эта мысль пронеслась у меня в голове; мое сердце прогнало ее по венам.

И внезапно я поняла, с чего начать.

Я вытащила чертежи, которые мистер Лафлин подарил мне. Они подробно описывали каждое дополнение, которое Тобиас Хоторн внес в Дом Хоторнов за десятилетия, прошедшие с момента его постройки. Гараж. Спа. Кинотеатр. Боулинг. Я разворачивала листок за листком, план за планом. Скалодром. Теннисный корт. Я нашла чертежи беседки, летней кухни, оранжереи и многого другого.

Подумай, приказала я себе. Уровни смыслов были во всем, что Тобиас Хоторн когда-либо делал, – во всем, что он строил. Я подумала об отсеке на дне бассейна, о тайных коридорах в доме, туннелях под поместьем, обо всем.

В Доме были тысячи мест, где Тобиас Хоторн мог спрятать свой самый темный секрет. Если я буду надеяться на удачу, то ничего не найду. Я должна подойти к этому логически, системно.

Разложить планы в хронологическом порядке, подумала я.

Лишь на нескольких чертежах был отмечен год, но каждый показывал, как пристройка будет интегрирована с домом или примыкающей территорией. Мне нужно было найти самый первый план – на котором Дом был маленьким, простым – и двигаться от него.

Я просматривала страницу за страницей, пока не нашла нужную: исходный Дом Хоторнов. Медленно, шаг за шагом я раскладывала чертежи в нужном порядке. К рассвету я выполнила задачу лишь наполовину, но этого было достаточно. Основываясь на нескольких чертежах, на которых стояли даты, я смогла рассчитать годы остальных.