– Прямо сейчас громыхнула пушка с блестками, – повторил Ксандр. – Выстрели из такой в середине игры – и она создаст страшный беспорядок. Такой, который проникает повсюду, прилипает ко всему.

Выражение лица Грэйсона стало суровым.

– И забирает то время, которое ты тратишь, пока все убираешь.

– Пытаешься все убрать, – мягко исправила его Либби. Она была тихой во всем этом, но у моей сестры сочувствия было в избытке, и ей не нужно было знать Грэйсона, Джеймсона или даже Иви так хорошо, как мне, чтобы понять, как сильно они пострадали.

– Некоторые вещи сложно убрать, – медленно согласился Нэш, размеренно растягивая слова, его глаза встретились с глазами Либби, как будто это была самая естественная вещь в мире. – Ты думаешь, что наконец-то избавился от всего. Все хорошо. А потом, пять лет спустя…

– В ванне Грэйсона все еще остались блестки, – закончил Ксандр. У меня появилось чувство, что это была не метафора.

– Лука сделал это, – сказала я. – Он устроил все. Он произвел выстрел. Он хочет нас отвлечь. – Он хочет, чтобы нам не хватило времени. Он хочет, чтобы мы проиграли.

Тик-так.

Иви выключила телефон и грубо швырнула его на стол.

– К черту блестки, – сказала она. – Я не хочу узнать, что случится с Тоби, когда сработает таймер.

Никто из нас не хотел этого.

Ксандр вновь включил запись разговора с Лукой, и мы принялись за работу.

6 ЧАСОВ, 17 МИНУТ, 9 СЕКУНД…

Мне уже даже не нужно было смотреть на время. Я просто чувствовала, сколько осталось. Мы оказались в тупике. Я пыталась проветрить голову, но свежий воздух не помог. Анонимная передача денег нужным людям не помогла.

Я вернулась в Дом и зашла в круглую библиотеку, в этот же момент зазвонил телефон Ксандра. Он был единственным человеком из тех, кого я знала, кто использовал первые двенадцать цифр числа пи в качестве рингтона. После нехарактерно приглушенного для него разговора он передал телефон мне.

– Макс, – одними губами произнес он.

Я взяла телефон.

– Дай угадаю, – сказала я, поднеся телефон к уху. – Ты видела новости?

– С чего ты взяла? – ответила Макс. – Я просто звоню, чтобы рассказать о ситуации с телохранителем. Петр упорно отказывается выбирать себе его мелодию, но в остальном наши отношения телохранитель – подопечная складываются нормально.

Только Макс могла так несерьезно относиться к необходимости обеспечения безопасности. Необходимости из-за меня. Я не могла избавиться от чувства вины и за это, как и от ощущения, что Иви выставили на всеобщее обозрение только потому, что она сделала неудачный выбор, обратившись за помощью ко мне.

Мое имя было написано на конверте, на шкатулке. Я была единственной на прицеле у Луки, но любой, кто находился рядом со мной, мог попасть под удар.

– Мне жаль, – сказала я Макс.

– Я знаю, – ответила моя лучшая подруга. – Но не переживай. Я сама выберу для него песню. – Она на мгновение замолчала. – Ксандр рассказал мне кое-что о… пушке?

Из меня вдруг хлынули слова, как вода, прорвавшая плотину: о посылке, шкатулке, телефоне, разговоре с «Лукой» – и его ультиматуме.

– Ты говоришь как человек, которому нужно думать вслух, – предположила Макс. – Продолжай.

И я продолжила. Я говорила и говорила, надеясь, что на этот раз мой мозг найдет что-то новое во всем этом. Я дошла до события в календаре и рассказала о нашем предположении.

– Мы думали, что Niv может быть отсылкой к государственной анкете, N4. Мы потратили несколько часов, пытаясь найти документы Тобиаса Хоторна…

– Niv, – повторила Макс. – N-I–V?

– Да.

– NIV, – повторила она. – Как нью интернешнл вершн? Новая международная версия?

Я наклонила голову.

– Новая международная версия чего?

– БИБ-ЛИ-И, и теперь я включу песни воскресной школы на повтор и буду слушать их всю ночь.

– Библии, – повторила я, и внезапно пазл сошелся. – Лука.

– Это мое второе любимое Евангелие, – отметила Макс. – Я всегда буду предана Иоанну.

Я едва слышала ее. Мой мозг работал слишком быстро, образы мелькали в моем сознании, наслаивались один на другой.

– Цифры.

Комбинация может быть просто комбинацией, сказал Джеймсон, но есть вероятность, что цифры – подсказка к чему-то другому.

– Какие цифры? – спросила Макс.