Грэйсон уставился на меня. Я видела, как он вновь переживает тот момент, когда нашел Эмили. Я видела эффект, который произвела на него угроза найти утес. Я видела, как Грэйсон Давенпорт Хоторн тонет, тщетно борясь с подводным течением. А потом я увидела, как он перестал бороться, позволил воспоминаниям, горю и правде захлестнуть его и глубоко вздохнул.

– Ты большая девочка, – сказал он Иви. – Ты сама делаешь свой выбор. Что бы ты ни делала после того, как Орен отправит тебя собирать вещи, – это твое решение.

Я задумалась, твердо ли он сам верил в эти слова.

– Это твой шанс, – сказала Иви, пытаясь вырваться из хватки Орена. – Это искупление, Грэйсон. Я твоя, а ты можешь стать моим. Это твоя вина, что Эмили умерла. Ты мог ее остановить…

Грэйсон шагнул к ней.

– Я не обязан был это делать. – Он посмотрел на флешку в руке. – А это бесполезно для тебя.

– Откуда ты знаешь? – Иви яростно сражалась с захватом Орена.

– Если эта флешка – дело рук моего деда, – объяснил ей Грэйсон, – тебе понадобится декодер, чтобы разобраться с файлом. Хоторн никогда не оставит незащищенным ни одно ценное знание.

– Значит, я взломаю шифр, – пренебрежительно отреагировала Иви.

Грэйсон приподнял бровь.

– Без второй флешки – нет.

Второй флешки.

– Ты не можешь так поступить со мной, Грэйсон. Мы так похожи, ты и я. – Было что-то в том, как Иви сказала это, что-то в ее голосе заставило меня думать, что она действительно так считала.

Грэйсон не моргнул.

– Больше нет.

Мгновение спустя люди Орена ворвались в часовню.

Орен повернулся ко мне:

– Что будем с ней делать, Эйвери?

Иви направила пистолет на меня. Это было преступлением. В отличие от лжи. В отличие от манипуляций. Я не могла доказать что-либо еще. И не она была главным врагом.

Главной угрозой.

– Пусть ваши люди выпроводят Иви из поместья, – попросила я Орена. – С этого момента мы будем иметь дело непосредственно с Винсентом Блейком.

Иви не сопротивлялась.

– Ты не выиграла, – сказала она. – Он не отступит – и рано или поздно вы пожалеете, что все не закончилось на мне.

Орен оставил меня и Грэйсона в часовне.

– Я должен извиниться перед тобой.

Я посмотрела в глаза Грэйсона Хоторна, такие же светлые и пронзительные, какими они были, когда я увидела его в первый раз.

– Ты ничего мне не должен, – сказала я – не из сострадания, а потому что мне было больно думать о том, как многого я от него ожидала.

– Нет. Должен. – Через несколько долгих мгновений Грэйсон отвернулся. – Я, – начал он, как будто произнести одно это слово стоило ему неимоверных усилий, – так долго наказывал себя. Не только за смерть Эмили – за каждую слабость, каждый просчет, каждый… – Он резко замолчал, словно у него перехватило горло. Я наблюдала, как он сделал неровный вдох. – Неважно, кем я был или что я делал – этого никогда не было достаточно. Старик всегда был рядом, подталкивал меня к лучшему, к большему.

Когда-то я думала, что его уверенность пуленепробиваемая. Что он высокомерный, неспособный усомниться в своих действиях и совершенно уверенный в собственной силе.

– А потом, – продолжил Грэйсон, – старик умер. И… появилась ты.

– Грэйсон, – я почувствовала комок в горле.

Парень просто смотрел на меня, его светлые глаза затуманились.

– Иногда у тебя есть образ человека – какой он, – и ты представляешь, какими вы были бы вместе. Но иногда образ – это все, что у тебя есть. И очень долго я боялся, что любил образ Эмили больше, чем я когда-либо смогу полюбить кого-то по-настоящему.

Это было признание, самоосуждение и проклятие.

– Это неправда, Грэйсон.

Он посмотрел на меня так, словно это было больно и сладко.

– Ты никогда не была просто образом, Эйвери.

Я старалась не чувствовать, как земля внезапно уходит у меня из-под ног.

– Ты ненавидел мой образ.

– Но не тебя саму. – В его словах одновременно слышались ласка и боль. – Никогда.

Что-то дрогнуло внутри меня.

– Грэйсон.

– Я знаю, – резко сказал он.

– Ты по-прежнему уверен, что все знаешь, – покачала головой я.

– Я знаю, что Джейми любит тебя. – Грэйсон взглянул на меня так, словно смотрел на произведение искусства за стеклом, словно хотел протянуть руку, чтобы прикоснуться ко мне, но не мог. – И я видел, как ты смотришь на него, какие вы вместе. Ты влюблена в моего брата, Эйвери. – Он на мгновение замолчал. – Скажи мне, что это не так.

Я не могла этого сделать. И он это знал.

– Я влюблена в твоего брата, – сказала я, потому что это было правдой. Теперь Джеймсон был частью меня – частью той меня, какой я стала за прошедший год. Я изменилась. Если бы этого не произошло, возможно, все могло бы быть по-другому, но пути назад нет.