Миранда мечтательно прикрыла глаза, с тёплой улыбкой вспоминая проведённые с Тенеаном дни. Она была безмерно благодарна ему за то, что он «пробудил» её ото «сна», что показал этот мир с другой стороны, что сделал настоящей. Человеком, а не органической машиной без чувств и желаний и только с единственной целью — работать во имя будущего.

Медленно воплощая воспоминания в слова, она рассказала свою историю, утаив только самое личное. О случайной находке, о том, что Тенеан с самого начала был не похож на прочих роботов, о том, как в какой-то момент всего несколько его слов заставили её иначе взглянуть на мир, на положение вещей. О том, как она решила попытаться очеловечиться, как побывала за городом, об аварии, промывке мозгов, и к чему это привело.

Пауль слушал внимательно, затаив дыхание. Он и представить не мог, что подобное реально, что это действительно произошло. А после рассказал о себе. Пу-Эл с первых лет жизни был не таким, как все, но старательно это скрывал после того, как пережил лечение. Он понимал, что его отличие для всех остальных — неисправность, которую требуется устранить. Он искал поддержки и понимания, но сталкивался лишь с пустыми и холодными взглядами, которые были одинаковы что у людей, что у машин. Родители Пу-Эла — врачи, поэтому ему было с рождения уготовано пойти по этому пути. Уготовано, а не хотелось. Сердце не лежало к медицине, а желало исследовать Вселенную, искать в ней новые планеты и адаптировать их для жизни. Высказываться о своих желаниях было рискованно, вместо этого на практике пришлось доказать, что предрасположенность к семейному делу нулевая.

Выучившись, Пу-Эл начал путешествовать, но пока ещё только к различным населённым людьми планетам, на практике познавая, как приспособиться к тем или иным условиям. Да, условия менялись, а вот с людьми пока не особо везло — они везде были одинаковы. Иногда к нему присматривались слишком сильно, отправляли на обследования, что и породило беспокойство. Пу-Эл опасался, что несмотря на все старания, несмотря на умение в нужный момент стать как все, его однажды раскроют, промоют ему мозги. Ему никто не поможет, а значит, это событие поставит точку на его человечности.

Миранда покачала головой. Ей было искренне жаль Пауля, которому повезло гораздо меньше. Её угнетали дни без Тенеана, дни в одиночестве, но ведь это длилось меньше месяца! А Пауль с этим жил двадцать два года. Встав, она подошла ближе и, опустившись на колени, приобняла за плечи нового знакомого.

Обнимать людей для неё было непривычно. Они оказались на удивление тёплыми и мягкими — совсем иные ощущения, чем когда прикасаешься к роботу. Приятнее. Пауль робко обнял в ответ, носом уткнулся в ключицу. Он то и дело вздрагивал и неровно дышал. Наконец удалось поделиться с кем-то тем, что было на душе, наконец кто-то его понял, протянул руку. Стало немного легче, но эмоции с новой силой рвались наружу.

— Не волнуйся, — успокаивающе прошептала Мира, поглаживая по волосам и спине. — Теперь ты можешь быть уверен в том, что не один, что люди в самом деле способны меняться. А когда их… Нет, когда нас соберётся достаточно, мы сможем повлиять и на других людей. Мир, покуда он жив, не достигнет состояния покоя. Он менялся раньше, он изменится вновь.

Она продолжала говорить, и суть уже была не в самих словах, а в том, как они произносились: медленно, спокойно, уверенно. Когда человек чуть ли не отчаялся, когда хочет, чтобы кто-то сказал, что всё будет хорошо, убедил в этом, именно так и надо говорить. Так доверяют.

После этого они некоторое время говорили о всяких человеческих мелочах, Миранда делилась тем, что узнала из книг и от Тенеана, собственным опытом. Она, конечно, меньше времени была «очеловеченной», но зато доступа к информации у неё было больше. Когда расходились, договорились встретиться после отдыха — время во время полёта текло иначе, поэтому привычные ориентиры нельзя было использовать. Здесь не было завтраков и обедов, вечера и дня, а часы были условными — едиными для всех космических аппаратов, не имевших чёткой привязки к части какой-то планеты.

Оказавшись в своей каюте, Мира снова устроилась на стуле и вернулась к изучению чертежей. Поначалу она просто пыталась заменить все возможные детали аналогичными, но вовремя поняла, что так ничего не добьётся, надо менять тактику. Теперь Миранда пыталась найти как можно больше информации о каждом элементе, понять принцип работы, роль в общей картине, связь с другими составляющими. Работа долгая, кропотливая, непростая, но действительно интересная. Некоторые моменты уже удалось перестроить в соответствии с возможностями и достижениями нового времени, однако это была ещё настолько малая часть, что не приходилось надеяться на скорое окончание работы.

Несомненно, куда удобнее было бы работать уже у родителей, так как портативные устройства не так эффективны и удобны в конкретном деле. Миранда это прекрасно понимала и всё равно продолжала работу — ей просто не хотелось в капсулу. В искусственном сне не было никакой прелести, да и сна ведь, по сути, не было. Когда есть, с чем сравнивать, данный момент понимается особенно чётко.

Заработавшись, она не заметила, как задремала прямо за столом. Проснулась потому, что сработал будильник, оповещавший о наступившем времени еды. Из-за не самой удачной позы, тело теперь ломило, а стоило Миранде встать и попытаться сделать шаг, она тут же упала, после чего некоторое время просидела на полу, немного ошарашено смотря по сторонам. Не до конца проснулась.