Слёзы побежали по щекам, Миранда, шмыгнув носом, попыталась вытереть глаза ладонями. Она плакала. Впервые в жизни. Впервые она оказалась способна на столь сильные чувства, потому что не менее сильно оказалось влияние смерти. Он умер, он точно умер, ведь даже то, что он робот, не спасёт от падения с такой высоты. Ноги стали ватными, захотелось просто упасть на крышу и зарыдать в голос, но Миранде пришлось взять себя в руки. Она ещё могла что-то сделать, но на это было очень мало времени.

Вынужденная постоянно вытирать глаза, так как из-за слёз ничего не было видно, Мира поспешила вниз. Надо добраться до обломков до того момента, как их уберут. Она, конечно же, не сможет унести всё, но это и не нужно было. Главное — память, которая у роботов обычно защищена сильнее всего а там… Быть может, удастся сделать хоть что-то. Только бы она не оказалась повреждена…

При виде обломков защемило сердце, а слёзы потекли ещё сильнее, даже дышать получалось только через рот, но дыхание было неровное из-за спазмов, позволявших заглатывать воздух только небольшими порциями. Стараясь не упасть, Миранда опустилась на колени и принялась осматривать обломки, при этом постоянно вытирая рукавами лицо. Царапая об острые края пальцы, она пыталась отыскать блок памяти и очень-очень боялась, что ничего подобного не обнаружит. Тело робота можно воссоздать заново, пускай в данном случае это и будет совсем непросто, но если не вернуть старую память, то всё будет бессмысленно. Это будет уже некто совершенно другой, только с той же внешностью, которая второстепенна. К сожалению, те системы, что по предположениям отвечали за способность чувствовать, восстановлению не подлежали однозначно; они и без того были довольно уязвимыми, как то бывает с очень точными механизмами, так что не было и речи, чтобы что-то подобное пережило падение с большой высоты.

Блок оказался цел и даже относительно в порядке, если не считать вмятину на защитной оболочке, но это не должно было отразиться на содержимом. Дрожащими руками подняв устройство, Миранда бережно прижала его к груди. Не отдаст. Она никому ни за что не отдаст последнее, за что можно было зацепиться, в надежде хоть что-то исправить. Больными от слёз глазами она окинула обломки, пытаясь высмотреть, уцелело ли что-нибудь ещё, и обнаружила справа от себя объект в форме шестиугольной призмы. Подозрительно целый, будто его защите тоже намеренно уделили больше внимания. А ещё появилось ощущение, что здание определённой высоты было выбрано заранее, чтобы после падения сохранились только эти устройства.

Только Миранде было сейчас не до подобных рассуждений. Подобрав призму, она с трудом поднялась и поспешила домой, часто спотыкалась, чуть ли не падала, но шагу не сбавляла. Отчего-то стало очень страшно одной на улицах, а ещё страшнее было находиться возле обломков. Словно то был труп человека, а не бесполезная теперь груда металла, глядя на которую с трудом можно догадаться, что когда-то это было гуманоидом.

Казалось, что за каждым углом пряталось аморфное чёрное нечто, ожившая тьма, желавшая поглотить робототехника, забрать с собой в мёртвую неизвестность. И не было никого, кто помог бы унять страх, сказал, что это лишь игры расшатавшихся нервов и встревоженного сознания. Остатки того, кто не так давно помог побороть внезапно возникший страх темноты, она прижимала сейчас так, словно это было самое дорогое в мире сокровище, малое дитя, последнее спасение для умирающего человека.

Спеша по одинаковым безликим тёмным улицам, всё ещё плохо видя из-за слёз, Миранда всё же добралась до дома. Спрятав подобранные устройства в хранилище, она поднялась наверх и обессилено упала на кровать. Обняв подушку, снова зарыдала, так как осознание случившегося захлестнуло её с новой силой. Однако как бы тяжело и больно не было Мире, сон всё равно незаметно подкрался к ней, окутав временным забвением, которое позволило бы в новый день более трезво взглянуть на всё, что случилось.

Впервые пробуждение выдалось настолько тяжёлым, из-за ночных слёз отяжелела голова, а гул тревожных мыслей только усугублял ситуацию, но всё же наутро Миранда была куда спокойнее и могла рассуждать здраво. Теперь ей ещё больше казалось — она почти была в этом уверена! — что всё случившееся не являлось случайностью, прихотью, порывом отчаяния. Однако доказать эти мысли пока что было нечем, да и вопрос оставался открытым: почему именно Тенеан поступил так? Робот сказал, что это действие продиктовано программой, но что заставило Рейндиса навязать этот поступок? Предок стремился создать идеальную, хотя бы в плане чувств, эмоций и поступков, механическую копию человека, но всё равно запрограммировал поступить определённым образом, несмотря на возможное нежелание так делать. Это было странно и подозрительно.

Совершенно без интереса и даже с каким-то отвращением поглощая то, что ныне принято звать едой, Миранда вновь и вновь прокручивала в памяти события ночи. Тенеан сказал, что фоторамка, которая сейчас спокойно себе пылилась в хранилище, содержит некую информацию, которую следует извлечь. Не исключено, что это второй фрагмент мозаики, который помог бы больше узнать о программе и планах Рейндиса.

— А ведь всё началось с уборки здесь, — пробормотала она, проходя в хранилище.

Не приди тогда Ми-Эр в голову идея о том, что стоит прибраться и избавиться, наконец, от безнадёжно устаревших запчастей, ничего бы не произошло. Не было бы потрясений, расстройств, нарушенного распорядка жизни. Она бы не решилась прогуляться, помочь андроиду, не попала бы в аварию, не видела бы кошмаров, не пугалась темноты, не познала бы боль потери. Да, верно, но только эти «бы» не имели смысла, когда всё это уже произошло. Люди ещё не научились путешествовать во времени, зато доказали, что это невозможно и более пытаться не стоит.

Найдя ящик с вещами из прошлого, Миранда принялась разбирать бессмысленную мелочёвку, пытаясь отыскать фоторамку — каким-то образом та умудрилась завалиться на самый низ. Впрочем, устройству с разбитым экраном от подобного было ни лучше, ни хуже, да и починить это не представлялось возможным — слишком те технологии устарели. Такой экран, по крайней мере, найти точно не удастся — это Миранда успела проверить ранее.

Уже собираясь подняться с колен, она почему-то обратила внимание на брелок. Он был нелепым, каким-то слишком пёстрым и не сказать, что красивым. Непонятные разноцветные кусочки прозрачной пластмассы, ленточки и странная фигурка, но подсознание всё равно настойчиво повторяло: «Возьми его, возьми, возьми…» Оставалось только сдаться и послушаться. В конце концов, покуда рядом нет Тенеана (а это явно надолго), надо пытаться хоть как-то самостоятельно разукрасить и разнообразить жизнь.