Я не стал отвечать, что остальные члены пати – это демоница-каннибал и фея-трансгендер.

– Ты не переживай, Беш, – похлопал я его прямо по улыбающемуся на плече Гагарину, летящему к далёким звёздам верхом на драконе. – Если что-то пойдёт не так, я тебя просто прикончу.

– Это… успокаивает, – неожиданно произнёс мужик. – Какие будут приказы, командир?

– Мне нужно найти второго «воспитуемого». У меня квота на двоих преступников. Есть на примете кандидаты?

– А по каким критериям мы отбираем?

– Раз уж так пошло дело, то чем ёб…нутее, тем лучше.

И мы с Бешбермаком синхронно захохотали. В окружении трупов мы выглядели как два наполненных кровожадностью психованных ублюдка. Или не выглядели, а являлись ими?

– Ладно, мале… то есть командир, куда-то в ту сторону сбежала группа очень перспективных игроков, полностью подходящих под наш критерий. Пойдём их искать?

– А догоним? – удивился я.

– По моим расчётам, они как раз сейчас должны разругаться и начать убивать друг дружку. Это наверняка их замедлит.

– А пойдём, – махнул рукой я.

И мы потопали по лесу – здоровяк вёл нас напрямик, ориентируясь по ему одному ведомым приметам.

– Кстати, почему у тебя ник – Бешбермак? – спросил я. – Что это вообще такое?

– Знаменитое среднеазиатское блюдо.

– Вкусное?

– Никогда не пробовал.

– А зачем назвался?

– Просто так. Мне самому не очень нравится.

– А почему не сменил? Ну, до того, как пришёл СУР?

– Привык.

Любому другому собеседнику после таких ответов я бы уже прострелил голову. Ну или по крайней мере, начистил бы морду. Однако, Бешбермак внушал уважение. Скорее это он мне морду начистит, а не я ему.

Ну и исходила от него какая-то аура едва сдерживаемого насилия.

Так мы и шли, неспешно беседуя, пока не наткнулись на распятый на дереве труп.

– Удивительно, сколь велика человеческая фантазии в оформлении смерти, – поделился я философская мыслью. – Впору создавать новый вид искусства и соревнования проводить.

Распятый на дереве труп вряд ли символизировал что-то христианское – его ноги садисты-убийцы развели в стороны, чтобы легче добраться до паха. Почему садисты? Да потому что человек явно был ещё жив, когда деревянные колышки вбивались в его конечности. Об этом говорили как следы пыток на теле, так и ободранная кора, забившаяся под пальцы. Не надо быть судмедэкспертом, чтобы понять такую простую истину.

– А зачем они кишки обмотали вокруг дерева? Похоже на гирлянды… – удивился я.

– Говорят, в незапамятные времена морозному духу зимы, несущему смерть и разорение, приносили в жертву красивую девушку. Её прибивали к хвойному дереву, предпочтительно к ёлочке, и, достав кишки, наматывали их вокруг дерева. Со временем тело девушки замерзало, приобретая синий оттенок. Такую девушку-жертву называли по-разному, где-то Снежная Королева, а где-то просто – Снегурочка…

– Бррр, тебе бы страшные истории в пионерлагере после отбоя рассказывать, – передёрнул плечами я. – Вот ты загнул!

– В моей истории ни грамма лжи, а рассказал мне её один знакомый филолог, – некоторое время Беш помолчал. – Мир его праху.

– А что с ним случилось? – спросил я.

– Он выпивал не с тем человеком, и в конце концов, его голова оказалась засунута под струю горячей воды, – меланхолично ответил здоровяк.

– Вроде это не смертельно.

– Вода текла из проломленной этой же головой батареи, – мой новый сопартиец посмотрел на свои руки. – И его держали там полчаса.

Только сейчас я заметил, что под покрывающими ладони густыми, почти слившимися в единый серый фон татуировками кожа неровная и бугристая. Кажется, примерно такой её делают серьёзные ожоги.

Желание вдаваться в подробности у меня отсутствовало.

Ощущение, что я хожу рядом со взведённой бомбой, никуда не делось. Оно, это ощущение, требовало немедленно вышибить Бешу мозги. Однако, у меня на этот случай наличествовал ответ – «чувство врага». Способность не работала, и пока она молчит – Беш живёт.

– Не думаю, что эти ребята приносили жертву богу мороза сейчас, в начале июня, – вернулся я к предыдущей теме, когда мы двинулись дальше.

– Просто к слову пришлось, командир, – кажется даже смутился татуированный громила. – Редко кто ко мне подходил в прошлой жизни, да разговорами баловал. В основном, это были психиатры.

– Знаешь, Беш, я вот с тобой общаюсь, – задумчиво протянул я. – И вот ты кажешься мне рассудительнее и рациональнее многих и многих. К примеру, не пытаешься меня убить. Как по мне – показатель нормы.

– Норма! – фыркнул здоровяк, поглаживая бороду. – Норма – это категория большинства, командир. Наш мир полон удивительных примеров коллективной шизофрении и прочих психопатологий. Вот скажи мне, почему мы грустим, когда слышим весть о том, что где-то умирают маленькие дети? Завалило группу школьников в далёких горах – ай какие они несчастные… Однако, знаешь, какая главная причина детской смертности? Дорожные происшествия! Машины давят в год больше детей, чем умирает от рака. Однако, рак мы не можем запретить, а машины – можем! Так почему же не запрещаем? Это ли не безумие?