Денежная система империи заметно отличалась от королевской – один золотой здесь приравнивался к десяти серебряным, сами монеты были совершенно других размеров, так что провести четкие параллели не всегда получалось. Впрочем, глобальных трудностей с адаптацией к местному порядку цен у меня не возникло, а вдумчивый подсчет недавних трофеев вызвал прилив осторожного оптимизма – итоговая сумма лишь самую малость не дотягивала до двадцати трех золотых. В принципе, имея такие деньги, я мог спокойно жить в городе на протяжении месяца или даже двух, однако жестокая реальность не собиралась коррелировать с теоретическими выкладками и подсчетами – мне в обязательном порядке следовало обновить свою нищенскую экипировку, купить нормальный меч вместо того дерьма, которое удалось получить на корабле, а затем доехать до Алдо вместе с одним из идущих туда караванов. Это означало череду не самых приятных трат и резкое сокращение текущего бюджета.

С другой стороны, перстень и кинжал покойного офицера до сих пор валялись в рюкзаке – за них можно было выручить как минимум десяток золотых, решив тем самым все насущные проблемы.

– Не спалиться бы еще…

То, что местные детективы смогут правильно расставить приоритеты, сконцентрироваться на краже уникальных предметов и за счет этого найти виновника случившейся трагедии, вызывало у меня откровенные сомнения. Но в соседнем городе по-прежнему царила неразбериха, долетавшие оттуда новости свидетельствовали о лихорадочных попытках военного командования хоть как-то справиться с вышедшей из-под контроля ситуацией, а это было чревато весьма неожиданными решениями, из-за которых я рисковал попасть в неприятности буквально на ровном месте.

– Ладно, сделаем все аккуратно.

Приняв решение не пороть горячку, я закончил баловаться с огненной магией, накрылся одеялом и заснул, а следующим утром, когда солнце только-только поднялось над крышами домов, отправился за покупками.

Главным моим приоритетом являлась новая качественная обувь, но ее выбор затянулся до самого обеда – каких-то определенных стандартов здесь никто не соблюдал, готовые изделия зачастую выглядели как изощренные орудия пыток, а разыскать подходящий размер оказалось почти невозможно. Мне пришлось обойти два десятка сапожников и торговцев, перемерить огромное количество различного хлама и отказаться от нескольких предложений сделать все по индивидуальной мерке, однако в конце концов удача надо мной все-таки сжалилась – очередной купец без лишних слов выставил на прилавок симпатичные легкие полуботинки, севшие на мою ногу прямо-таки идеально. Именно в этот момент я допустил стратегический просчет – вместо того, чтобы скорчить очередную страдальческую гримасу и тяжко вздохнуть, расплылся в широкой улыбке, тем самым мгновенно увеличив ценник процентов на тридцать. Если не больше.

– Почем отдаете?

– Восемь золотых, благородный господин.

В средневековых реалиях приличная обувь стоила весьма солидных денег, выбранная мною пара смотрелась очень даже хорошо, но я все равно понимал, что меня самым наглым образом разводят. Хотя бы потому, что обосновавшийся на соседней улице сапожник предлагал сделать нечто похожее всего за пятерку.

– Грабеж. У мастера Карелло такие стоят в два раза дешевле.

– Так что мешает вам пойти в лавку к этому безродному сыну устрицы и осчастливить его своими деньгами?

– Размер самую малость не подходит.

– Вот видите. А здесь все идеально. Разве это не стоит восьми монет?

– Да вы посмотрите на меня. Откуда я возьму такие деньги.

– Внешность обманчива, благородный господин, – хитро улыбнулся торгаш. – Я вижу, что ваш кошелек полон.

– Ага, конечно. Четыре монеты найду. И еще пятерку серебром дам, чтобы не ждать, пока сын устрицы сделает мне точно такие же сапоги.

– Вы оскорбляете меня подобными словами, благородный господин. Могу сделать небольшую скидку, но семь с половиной монет – это действительно хорошая цена. Самая лучшая цена.

– Ну-ну. Пять.

– Семь с половиной.

Я вспомнил услышанные когда-то давно правила торговли на египетских курортах, мотнул головой и сделал шаг назад:

– Посмотрю где-нибудь еще. У вас не единственные сапоги в этом городе.

– Семь монет – мое последнее слово.

– Мне нужно подумать.

Решив взять оппонента измором, я заглянул в расположенную неподалеку закусочную, как следует пообедал, затем посетил еще одну сапожную мастерскую, внимательно изучил представленные там товары и лишь после этого вернулся. Однако выбранная стратегия дала весьма неожиданные плоды.

– Смотрю, вы передумали, благородный господин? – узнавший меня купец вернул на прилавок ботинки и многозначительно улыбнулся: – Восемь золотых.

– За восемь вы их никогда не продадите, – буркнул я, чувствуя быстро нарастающее раздражение. – Их бы за четыре какому-нибудь дурачку впарить.

– Не скажите, однажды у меня взяли точно такие же башмаки за девять с половиной. Но я все еще могу сделать для вас скидку.

– До пяти с половиной монет?

– До семи, – оскалился купец. – Это прекрасная цена.

– У меня нет столько денег. Но за шесть я бы взял их прямо сейчас.

– Договорились, благородный господин. Надеюсь, вы будете носить их с обязательным удовольствием.

Чувствуя себя облапошенным как минимум на одну золотую монету, я рассчитался, забрал ботинки, после чего с нескрываемой радостью избавился от своих потертых и дышащих на ладан сапог. По качеству новая обувь никак не дотягивала даже до поделок современных мне китайских умельцев, но она точно соответствовала размеру моей ноги, почти нигде не жала и отлично выглядела. Во всяком случае, по местным меркам.