Лифтовые двери раскрылись, и сделав шаг, я едва не врезался в оставленную на пороге тележку с двумя баллонами. На обоих красовалась маркировка в виде колокола, с узорной буквой «Б» на нём.

— Два баллона привёз… — удивлённо шепнула Валерия, осторожно обступая тележку, боясь даже одеждой её касаться.

Холод источали эти баллоны. Холод, пронизывающий до костей. Я чувствовал странный запах, будто забродившей вишни. Если бы не подсказка Валерии, я бы вполне мог счесть их содержимое сильно замороженным самогоном.

За тележкой начинался коридор с запертыми дверьми, и лишь одна, в самом конце, источала свет. Оттуда же доносились гневные выкрики.

— Я не стану это подписывать! Приказом императора, нам дозволено решать судьбу кандидатов! — голос принадлежал Михайлову.

— Это не пожизненное право. Последнее слово всегда за Государем.

Бас второго человека звучал громко, но спокойно.

— До отбраковки студенты принадлежат нам!

— Благородная кровь не собственность, чтобы Магистерий мог её присваивать. Вы ищете Мессию для Империи, а не для себя.

Услышав наши шаги, голоса смолкли. Из комнаты вышел Михайлов. Гневно скривив губы, он раскрыл дверь шире, жестом приглашая меня проходить. Однако, когда мы с ним поравнялись, остановил, схватив за руку.

— У нас был уговор, Вы дали слово!

— Я к этому не причастен.

Продолжая хмурится, он перевёл взгляд на Леру.

— И ты можешь это подтвердить? Ты не отходила от него ни на шаг, как я тебе и приказывал?

— Ну… — замялась девушка, потирая шею.

— Ты понижена до второй степени, — сухо заявил он. — Твои услуги более не требуются. Пошла прочь!

Совершенно растерянная, Валерия с надеждой поглядела на меня. Я лишь пожал плечами. Стиснув кулачки, она зажмурилась, сделала глубокий вдох, давя слёзы, и с достоинством направилась к лифту.

— А с Вами, Фёдор, мы поговорим позже. И поверьте, — он понизил голос до угрожающего шёпота. — У меня тоже найдутся рычаги, на которые можно нажать.

И он тоже направился к лифту, оставив меня одного в коридоре. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы совладать с чувствами. Дьявольщина! Мне до смерти надоело быть безвольным участником водоворота событий. Пора уже взять этот бред в свои руки, да только…

— Господин Аронов? — уточнил мужчина в армейском кителе, выглянув из кабинета. Лысая голова, бычья шея. Секьюрити какой-то. — Проходите, Вас ждут.

— Да уж догадываюсь…

В просторном кабинете было пусто, как будто он никому не принадлежал, даже в воздухе витали запахи недавно использованных моющих средств. Из обстановки — диван для посетителей, голые стены и массивный письменный стол, за которым удобно устроился толстый старик. Лохматые светлые волосы, казалось, никогда не знали расчёски, смятый плащ, застёгнутый на все пуговицы. Я бы счёл его не то бомжом, не то профессором, если бы не взгляд человека, привыкшего повелевать.

— Садитесь, юноша, Эфир сейчас принесут.

Толстым скрюченным пальцем он указал на кресло перед собой, лениво оставив руку лежать на столе. В каждом движении неторопливость, но это скорее манера поведения, чем усталость полного человека.

— Чем обязан Вашему вниманию, господин…?

— Просто Чтец, — отмахнулся он. — Я смертельно устал от высокопарных форм, каждый день одно и тоже…

— И всё-таки? Вас прислал отец?

— Прислал? — он удивлённо вздёрнул бровь. — Я знаком с Игорем, но он не из тех людей, в чьей власти распоряжаться моим временем. Расслабься, не нужно нервничать.

Его помощник закатил в кабинет тележку и принялся возиться с ней у меня за спиной. Поёрзав, я подавил желание оглянуться.

— У меня выдались беспокойные дни, Чтец, и я хотел бы заранее знать, что меня ожидает. Безвестность лишает почвы под ногами, понимаете?

— Твоё беспокойство не беспочвенно, юноша, — заметил старик, барабаня толстыми пальцами по столешнице. — С тех пор как твой брат, упокой земля его душу, сгинул в Вихре, на твоей персоне сосредоточилось внимание высшей знати. Вопрос управления обширными владениями вашего рода и так стоит на повестке дня, теперь ещё и это несвоевременное нападение…

— Что значит "стоит на повестке"? — мгновенно напрягся я.

— Твоей отец не бессмертен, юноша. В интересах империи, чтобы после его смерти бразды правления взял достойный кандидат, а ты для нас тёмная лошадка. Так что конфликт между Куропатовыми и Ароновыми противоречит нашим интересам.

— Настолько, что Вы нашли время исследовать его лично?

— Если этот позорный инцидент, — Чтец невнятно махнул рукой в сторону выхода, — перерастёт в кровавую резню, Императору придётся вводить войска, аннексировать территории, искать управляющих… Это большие расходы, юноша. Моё время стоит дешевле.