— Нет, покончим с этим.

— Тогда переодевайся. Я буду судействовать на Казерай, и, Аронов… — он преградил мне путь. — Если ты выйдешь за рамки правил, я ни секунды не буду колебаться.

— Надеюсь, Куропатову ты сказал тоже самое.

Отпихнув Никитина плечом, я направился в раздевалку. Похоже, я снова опоздал, потому что в тесном помещении со множеством шкафчиков остался только Капустин. Встрепенувшись, он поднялся мне навстречу.

— Ты в порядке, Федь? Семён не имел права призывать тебя к ответу сейчас, он же видел, что было на испытании!

— Хватит уже, я здоров!

Капустин скованно кивнул, собрался уходить, но я передумал, окликнул его.

— Что?

— Извини, нервы не к чёрту. Я не против твоей компании. Напомнишь пока правила?

Найдя свою фамилию на ящике, я чиркнул ключ картой. Внутри, помимо одежды, я нашёл смотанный клубок ремешков с металлическими бляшками. На каждой красовалась витиеватая буква «Б».

— Вы будете биться по общим правилам, до вылета из круга, — начал Капустин, сев на деревянную скамью. — Либо, до критического заполнения эфирометра, разумеется.

— Эфирометр? — переспросил я, напяливая штаны.

— Вот, смотри. — Он подошёл, взял связку ремней и продемонстрировал мне шкалу на самом крупном металлическом фрагменте. — Если ты пропустишь слишком много ударов Куропатова, казер-броня потеряет защитные свойства. Эфира там хватит ударов на пять-шесть. Хотя, если он будет лупить со всей силы…

— Как она работает, вообще?

Натянув кофту, я протёр лицо ладонями, концентрируясь на сбивчивом рассказе Капустина. Проклятая головная боль никуда не делась, но, хотя бы, не мешала думать.

Казер-броню изготавливал союз Баронов, насыщая её очищенным эфиром. Это позволяет сдерживать атаку одарённых, и даже мощный Дар не сможет сходу пробить эту штуку. Эта, учебная модель, всё ещё пропускала обычные удары, неподкреплённые магией, так что сразу возник вопрос. Могу ли я, со своей способностью к поглощению энергии, атаковать Семёна, или сначала я должен обесточить эту Казер-броню?

— Ты можешь попробовать, если он близко тебя подпустит, но… Я видел, как дерётся Семён. Он будет напирать со всей жестокостью. Я бы не подставлялся просто ради эксперимента.

— Твоя правда…

Казер-броня выглядела крайне ненадёжно. Ремень на грудь, повязка на голову, и что-то вроде наколенников-налокотников. По словам Капустина, эта штука будет генерировать магический барьер, но что, если она даст сбой? И что, если Семён так и задумывал…?

У него ведь было время здесь. Универсальная ключ-карта могла достаться и этому ублюдку. Испортить броню, отрубить мне голову и сослаться на несчастный случай. Просто и красиво.

— Ты же мне должен, верно?

— А? — Вася удивлённо обернулся. — Конечно, я дал слово!

— Дай мне свою Казер-броню.

— А с твоей что не так? — осмотрев ремешки, он удивлённо поднял на меня взгляд. — Подожди, ты же не думаешь…

— Именно об этом я и думаю.

— Семён бы не посмел. Грязная игра опозорит его Род!

— Давай отложим дискуссию, у меня есть причины ждать подвоха. Ты сдержишь слово?

Вместо ответа, Вася потянулся к своему ящику. Я мог бы прогнать его, использовать универсальный ключ и взять любую, но в случае чего, лишний свидетель не помешает. Я настойчиво протягивал ремешки Капустину.

— Убери к себе, я потом заберу.

— Хочешь провести анализ? — спросил он, протягивая мне свой комплект.

— Вроде того, дружище.

Напялить Казер-броню оказалось несложно, создатели постарались на славу. Интуитивно понятные замочки, ремешки. Обтянутый ремнями, я чувствовал себя неуютно, но это лишь психологическое неудобство. Казер-броня нисколько не стесняла движений.

— Помнишь, как активировать? — Вася указал на рычажок. — Попробуй. В режиме ожидания, расход эфира незначителен.

Щёлкнув тумблером, я успел заметить лишь яркую вспышку перед глазами, мир преобразился, приобретя оранжевый окрас. Поводив руками, я увидел слабое свечение вокруг тела. При резких движениях, в воздухе оставалось слабое мерцание, и только едва различимый гул напоминал, что источником свечения является броня, а не моя магия.

— Класс.

— Только не забывай, что удары по Казер-броне причиняют боль. Не такую, как по незащищённому телу, без фатальных последствий, но это больно, — тихо закончил он. — Очень больно.